Сэндсторм
Шрифт:
– Отряд парашютистов атаковал мой лагерь в пустыне. Об этом ты тоже впервые слышишь?
– Какой лагерь? О чем вы, Джек?
– Хватит притворяться, Дик.
– Я вовсе не притворяюсь!
– Чего я и боялся, – Дауни схватил Фостера за галстук, усадил, затем подтащил к поручню, протянувшемуся вдоль борта. Фостер слабо вырывался – как новорожденный котенок над ведром с водой. Дауни перевалил Фостера через поручень и разжал руки. Густой туман над рекой поглотил эхо всплеска. Дауни посмотрел вниз. Фостер колотил по воде связанными руками и ногами, отчаянно стараясь удержаться на поверхности. Дауни направился к противоположному борту.
К поручню того был привязан конец длинного шнура, который стягивал лодыжки Фостера. Дауни принялся выбирать шнур. Что твоя рыбалка – то же сопротивление
Фостер, который барахтался в холодной воде, ощутил вдруг резкий рывок. Его потянуло вниз, он закричал; ржавый корпус баржи неумолимо приближался. Он заметил, что шнур, который перетягивал ему запястья, уходит вверх, теряясь в темноте над бортом, ухватился за веревку, ухитрился высунуть из воды голову и плечи… Столь решительное противодействие застало Дауни врасплох. Он покачнулся, грязно выругался, стукнул кулаком по поручню, а затем потянул изо всех сил. Нейлоновый шнур ложился кольцами у его ног…
Фостер набрал полную грудь воздуха – и скрылся под водой, чуть было не содрав с ладоней кожу в последней попытке удержаться на плаву. Веревка протащила Фостера вдоль корпуса; наконец он уперся каблуками в киль судна. Дауни закрепил шнур двойным узлом, перешел на другой борт и проделал то же самое с тем концом, который был привязан к запястьям Фостера, после чего внимательно осмотрел палубу. На той, рядом с пистолетом, валялись золотые карманные часы. Дауни подобрал пистолет, заглянул в барабан – ни одного свободного гнезда. До чего же подозрительный тип! Он сунул пистолет в карман, спустился по мостику на берег и направился по дорожке к ожидавшему неподалеку «форду».
Шейла, новенькая машинистка из Вашингтона, снимала квартиру в квартале Гиза, поблизости от Каирского университета. Дауни навел справки и выяснил, что она живет одна.
Вот почему, когда он, отперев отмычкой замок, проник в ее квартиру, его привел в некоторое замешательство донесшийся из спальни мужской смех. Дауни осторожно притворил дверь. Смех раздался снова. Он кинул на ковер часы Фостера и наступил на них каблуком. Те остановились – ровно в час сорок две. Дауни натянул резиновые перчатки, вынул фостеровский «кольт» и двинулся по коридору, стараясь не производить ни малейшего шума. Дверь в спальню была распахнута настежь. Дауни взглянул в щелку между дверью и косяком. Шейла восседала на чернокожем сержанте морской пехоты из подразделения по охране посольства. Дауни знал, как его зовут, но в столь критический момент имя того начисто забылось. Шейла задвигала бедрами. Сержант издал нечто вроде звериного рыка, погладил груди девушки… Дауни криво усмехнулся. Бедняга Фостер, должно быть, и не подозревал, что творится у него за спиной.
Ладно, пора кончать с этим балаганом. Он прицелился девушке в шею и дважды нажал на курок. Кровь брызнула во все стороны: на пестрое постельное белье, на изголовье кровати, на книжную полку, на стену, на которой висели часы, на широкую грудь сержанта. Шейла повалилась на своего любовника, придавив того к кровати. Дауни выстрелил снова, прямо в лживое сердце машинистки. Пули разорвали подушку, в воздух взвились окровавленные гусиные перья. Сержант скинул с себя труп и скатился с постели. Шустер, однако! Дауни всадил пулю в матрац, и сержант закричал от боли. Дауни вскочил на кровать, поскользнулся на атласном одеяле, упал на спину. Сержант мгновенно прыгнул на него, размахивая ножом размером с мачете. Дауни выстрелил в упор и откатился в сторону. Сержант замер с ножом в руках, уставившись на рану в груди. Дауни прицелился, намереваясь попасть сержанту между глаз, надавил на курок – выстрела не последовало; по всей видимости, в барабане кончились патроны. Гримаса исказила лицо сержанта, он оскалил зубы.
Дауни отшвырнул «кольт» и выхватил из кармана свой «браунинг». Сержант развернулся и побежал. Дауни поднялся и медленно направился следом. Он не торопился, памятуя о том, какой смертью погиб Лайам О'Брэди.
Сержант добрался до гостиной, а там рухнул на кофейный столик из стекла. Тот разлетелся вдребезги, и сержант оказался на полу. Из раны в его груди хлестала кровь. Дауни, крадучись, приблизился к нему, затем сделал шаг назад. Сержант тяжело дышал, широко
Сержант не отставал. Дауни спрятался за диваном. Сержант сделал выпад, но не достал. Дауни привел противника в кухню, где они закружились, словно в вальсе, вокруг стола, на котором стояли остатки ужина. Сержант как будто не собирался умирать. Дауни попятился в коридор, оттуда – в спальню. Сержант внезапно прекратил преследование и шагнул к телефону. Это никак не входило в планы Дауни. Сержант угрожающе взмахнул ножом, снял трубку и вдруг задрожал с головы до ног; каждый его вдох сопровождался таким звуком, словно кто-то выпускал воздух из переполненного воздушного шара. Он набрал две цифры, а потом сполз по стене на пол, оставив на обоях кровавый след, похожий на огромный восклицательный знак. Дауни осторожно приблизился. Сержант набрал третью цифру, и тут трубка выпала у него из руки. Он тупо уставился на аппарат, как если бы забыл, для чего тот предназначен. Дауни поднял пистолет. Сержант выронил нож и повалился на бок. Уголок ковра очутился в непосредственной близости от его глаз, но он даже не моргнул.
Перед тем, как покинуть квартиру, Дауни заглянул в спальню и постарался поставить себя на место человека, который будет проводить дознание. Итак, что мы имеем? Пассия Ричарда Фостера занималась любовью с чернокожим сержантом морской пехоты, нарушив тем самым все писаные и неписаные правила. Очевидно, Фостер приехал навестить свою подружку и застал ее в постели с другим. Естественно, ему это не понравилось, он выхватил пистолет и пристрелил обоих. А что потом? – подумал Дауни. Каирская полиция начнет разыскивать Фостера, обратится в посольство, свяжется, среди прочих, с Джеком Дауни – скорее всего предпочтет поговорить с тем в домашней обстановке. А квартира Дауни встретит полицейских поломанной мебелью, кучей стрелянных гильз на полу и кровью на стенах и даже на потолке. Разумеется, возможно всякое, но, пожалуй, должно пройти.
Глава 30
Тунис
В аэропорту Мартина и Свитса встретил низкорослый толстяк, удивительно похожий на Питера Лорра; [8] он провел их через таможню, а затем отвез в район складов и высадил у трехэтажного здания с белыми стенами. Комната наемников помещалась на самом верху. Обстановку составляли две койки и раковина; из крана текла только холодная вода, с потолка свешивалась лампа без абажура. Окно не открывалось.
Мунго протер ладонью грязное стекло. Свитс закурил сигарету. Несмотря на закрытое окно, в комнате пахло кровью.
8
Питер Лорр – американский киноактер.
– Слушай, приятель, куда ты нас привез?
– Вам придется подождать здесь. – Толстяк вышел из комнаты и захлопнул дверь.
– Как тебе запашок? – спросил Свитс, поводя носом.
– По-моему, у нас под боком скотобойня. Если проголодаемся, можем заглянуть.
Свитс подошел к Мунго и посмотрел в окно. На дальней стороне улицы мужчины в тюрбанах и заляпанных кровью фартуках перебрасывали овечьи кишки из деревянных тачек в стальные емкости вместимостью добрых пятьдесят галлонов. На глазах друзей один из мужчин положил на чан, заполненный доверху кишками и поблескивающим на солнце белым жиром, металлическую крышку, а затем стукнул по ней увесистой кувалдой. Другой произнес что-то по-арабски, все засмеялись, а первый мужчина принялся колотить по чану с удвоенной силой, в то же время похлопывая его свободной рукой по боку.