Сэндсторм
Шрифт:
Дауни порадовался тому, что у него редкая группа крови – вторая с отрицательным резус-фактором. Когда шприц наполнился доверху, он выдернул иголку из руки. Кожа вокруг ранки немедленно вздулась. По руке потекла кровь; струйка достигла запястья, капли упали на ковер. Дауни не предпринял ни малейшей попытки остановить кровотечение. В теле чувствовалась непривычная легкость. Он направил шприц в воздух и надавил на толкатель. По потолку расплылось кровавое пятно, несколько капель попало на ботинки Дауни. Он сел на валик дивана и снова всадил иглу себе в вену, снова наполнил шприц, что называется по самое горлышко, передохнул – руки дрожали, закружилась голова, – сделал глубокий
Пожалуй, достаточно. Квартира приобрела вид скотобойни. Господи, до чего же просто! Между прочим, очень похоже на то, как бывает, когда проливаешь кофе: в чашке было всего ничего, а на полу вон какая лужа. Дауни зашел в ванную, промыл ранки холодной водой, вытерся полотенцем, опустил рукава рубашки, застегнул пуговицы на манжетах, стер полотенцем кровь с раковины и швырнул его в ванну.
Выйдя в гостиную, он перезарядил «браунинг» и покинул квартиру. На лестничной клетке было тихо и пусто. Ключ звонко щелкнул в замке, как бы подводя итог всему, что произошло до сих пор.
За столом Дороти сидел капрал морской пехоты с лицом, которое как две капли воды походило на физиономию дяди Сэма на каком-нибудь плакате. Капрал читал «Спортс иллюстрейтед». Когда створки лифта открылись, он поднял голову, однако Дауни решительно прошел мимо и подергал ручку на дубовой двери, которая преграждала доступ в кабинет Фостера. Капрал отложил журнал. Дауни поглядел на часы.
На стекле оказалась капелька крови. Он смочил слюной палец и стер со стекла бурое пятнышко.
– Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр?
– Он звонил?
– Что?
– Вон та черная штука на столе, – проговорил Дауни, указывая на телефон Дороти. – Последний час она помалкивала или трезвонила что твой будильник?
– Никто не звонил, сэр.
Фостер, близоруко вытаращившись на свои карманные часы, вышел из лифта в половине одиннадцатого. Он громко пожаловался, что некоторые не понимают простой вещи: он в силу своей должности работает двадцать четыре часа в сутки. Дауни, сидя на стуле, внимательно наблюдал, как Фостер возится с ключами. По всей видимости, тот не то чтобы пьян, но позволил себе слегка заложить за галстук. Дауни подмигнул капралу, который дипломатично отвернулся. Наконец Фостер нашел нужный ключ и открыл дверь. Дауни поднялся со стула и вошел в кабинет.
Фостер уселся за стол, включил настольную лампу со стеклянным колпаком зеленого цвета. Дауни притворил за собой дверь и направился к столу; каблуки его ботинок оставляли на недавно пропылесосенном ковре маленькие вмятины. Он сел в кресло для посетителей. То заскрипело. Со временем все на свете приходит в негодность; неудивительно, что кресло, изготовленное еще при королеве Анне, за столько лет изрядно обветшало. Тут главное – уловить момент, когда оно начнет разваливаться. Дауни скрестил ноги, закурил сигарету, ощущая усталость во всем теле, – да, зря он завернул к мадам Тюссо. Он переменил положение, и в ребра ему уперлась рукоять «браунинга». На Фостере был черный смокинг, причем казалось, что материал поглощает всякий свет. В сочетании с торжественной физиономией Фостера и непривычной тишиной в здании смокинг производил впечатление судейской мантии. Внезапно в душу Дауни закралось предчувствие беды. Может быть, капралу морской пехоты поручено вовсе не то, что он подумал: не помешать ему проникнуть раньше времени в кабинет Фостера,
– Некоторое время назад, – начал Фостер, – вы сообщили мне о полковнике ливийской разведки по имени Бутрос Мурад. Вы утверждали, что этот полковник хочет перейти на нашу сторону и просили моего согласия на организацию группы похищения.
– И на финансирование.
– Правильно. Где сейчас Свитс и Мартин?
– В Сиди-Махарес. – Фостер недоуменно поглядел на Дауни. Тот объяснил:
– Так называется курорт на острове Джерба, у тунисского побережья.
– Какого черта они там делают?
– Купаются, пьют, ухаживают за местными девицами. – Дауни выдержал паузу и прибавил: – А также дожидаются полковника Бутроса Мурада.
– И что потом?
– Потом они вернутся на материк и полетят в Стамбул через Рим, где полковник собирается задержаться и объявить о своем побеге.
– А каким образом во всем этом замешана Дженнифер Форсайт?
– Кто? – переспросил Дауни.
Он сунул руку в карман, достал шоколадный батончик, развернул обертку, откусил. Ему на колени посыпались крошки шоколада и жареного арахиса. Едва прожевав первый кусок, он тут же откусил второй.
– Вы разговаривали с ней в Лондоне, – сказал Фостер. – Должно быть, речь шла о гибели ее отца?
– Вы что, следили за мной? – изумился Дауни.
– Где Дженнифер Форсайт?
– На Джербе, вместе с Мартином и Свитсом.
– Чем она там занимается?
– Развлекается. Возможно, ей придется выполнить… мм… отвлекающий маневр.
– Зачем вы вообще ее привлекли?
– Она вызвалась сама. Сказала, что хочет встряхнуться. Вдобавок, за мной был должок. – Фостер вопросительно приподнял бровь. – Это личное. – Дауни сунул в рот остаток батончика. К его удивлению, Фостер не стал допытываться, в чем именно заключался должок.
– В семьдесят втором, когда исчез отец Дженнифер, вы были в Ливии, не так ли?
– Господи, сколько лет, оказывается, прошло!
– Что вы там делали, Джек?
– Занимался бумажной работой, почти не покидал базы. Приходилось даже сидеть за машинкой. Между прочим, если бы я не печатал со скоростью тридцать слов в минуту, меня бы, наверно, отослали домой.
– Вы отрицаете свою причастность к исчезновению Форсайта?
– Да причем тут я, Ричард? – Изумление Дауни было совершенно непритворным. – Уверяю вас, ни сном ни духом… Понимаете, Дженнифер такая милашка. Я был тронут и пообещал, быть может, зря, что, если узнаю хоть что-нибудь о ее отце, сразу же сообщу.
– Для того вы и летали месяц назад в Лондон?
– Да.
– А поскольку полковник Мурад имеет какое-то отношение к смерти отца Дженнифер, она решила помочь вам похитить его.
– Не совсем так. Вернее, совсем не так. Но если все случится именно таким образом, я буду только рад.
– Конечно, Джек, конечно. – Фостер повернулся в кресле, протянул руку к черепу, который прислал ему Дауни, всунул пальцы в пустые глазницы, положил череп на середину стола, придал тому вращательное движение. В свете настольной лампы белая кость словно заблестела, а чернота во впадинах сделалась гуще прежнего. – Вы слышали об Амм-Халиле? – Дауни отрицательно покачал головой. – Судебный одонтолог. Любопытный человек. В частности, рассказал мне, что одонтологическая экспертиза, если можно так выразиться применительно к шестьдесят шестому году нашей эры, помогла найти тело жены Нерона.