Семья
Шрифт:
— Джесс, мы должны затянуть потуже пояса, — начал он.
Она согласно кивнула головой.
— Хорошо.
— На работе дела плохи. Майкл… ну, в общем, пока меня не было, все пошло наперекосяк. Мне кажется, наш бизнес накрылся.
— А что насчет дома? — В глазах Джессики промелькнул страх. — Мы сможем сохранить дом?
С появлением ребенка в этом большом доме с прилегающим к нему садом наконец-то появился смысл. Но теперь ипотечные платежи стали казаться астрономическими. Каждый месяц им придется карабкаться на
Паоло повесил голову.
— С домом придется расстаться, Джесс.
Джессика молча кивнула. Но испуганной она больше не выглядела. Испуганным, скорее, казался Паоло.
— Платежи по ипотечному кредиту… мы вряд ли сможем выплачивать такие деньги каждый месяц. Сомневаюсь, что мне удастся столько заработать.
— Понимаю. Что собираешься делать?
Он пожал плечами. Во рту у него появился кисловатый привкус унижения, как будто ему не хватало мужества на что-то решиться. Но на самом деле он знал, что должен делать. Теперь ему придется пройти весь путь сначала.
— Единственное, в чем я разбираюсь, — это машины. Продавать я их больше не могу, зато могу водить.
Джессика коснулась его руки.
— Понятно. Ты имеешь в виду такси?
— Да, я имею в виду такси.
— Но что в этом такого ужасного? Лондонское такси — самое лучшее такси в мире. Ты говорил мне это в тот день, когда мы с тобой встретились. Помнишь? Ты тоже тогда водил такси.
Паоло улыбнулся:
— Помню.
— Ну, вот и не беспокойся, — с чувством сказала она. Из них двоих в течение долгого времени роль сильного играл он. Именно он подбадривал ее в трудных ситуациях, убеждал не сдаваться и продолжать бороться до конца. И вот теперь настал черед Джессики. — Мы найдем себе жилье поменьше. Снова переедем в город. Поближе к родным.
— Да, но ребенку нужен сад.
Паоло говорил спокойным голосом, но в словах его сквозила полная безнадежность, а глаза казались погасшими. Он очень боялся жить в нищете, делать работу, которую он ненавидел, и приходить с домой таким уставшим, что перед телевизором, не досмотрев вечерних новостей, ему останется только обессиленно засыпать. А на следующий день снова вставать и делать то же самое, и так до скончания века. Короче говоря, он очень боялся превратиться в собственного отца.
— Ребенок может играть в парке, — сказала Джессика.
— Но, Джесси… тебе же нравится этот дом.
— Ничего страшного, мне понравится и другой.
Паоло смотрел на свою жену, и ему казалось, что сердце сейчас разорвется на части. В его голове звучал голос отца, который когда-то говорил им с братом: «Вы никогда не станете богатыми, если будете работать на чужого дядю». В своей жизни Паоло больше всего желал одного: быть в состоянии обеспечить семью. В последние годы он очень гордился тем, что зарабатывал хорошие деньги. Он считал, что это доказывает его мужскую состоятельность. И вот теперь все рухнуло. Теперь ему придется
— Я не смог позаботиться о нашем благосостоянии. Я подвел тебя и ребенка. Что я за мужчина после этого? Ты заслуживаешь лучшего.
Джессика улыбнулась и обняла мужа за голову. И в ее объятии он почувствовал нечто, что подействовало лучше всяких слов.
С самого первого мгновения, когда он ее увидел, ему все время хотелось ее защищать, заботиться о ней, отгородить ото всех жизненных неприятностей. Но возможно, теперь они поменялись ролями, и настала ее очередь позаботиться о нем.
— Ты думаешь, я люблю тебя за то, что ты хороший добытчик? — спросила она. — Или за то, что у нас большой дом? Нет, я люблю тебя за то, что ты добр, за то, что ты так любишь меня, и за то, что ты привлекателен. И ты всегда был рядом со мной, Паоло. Ты все эти годы мечтал о ребенке вместе со мной. Ты вместе со мной проходил все эти анализы и вместе со мной разочаровывался. Ты никогда не перестанешь быть для меня самым лучшим и самым любимым человеком на свете, тебе ясно? И я никогда не перестану в тебя верить.
Паоло отвернулся от нее, стыдясь слез, которые потекли у него по щекам. Но она держала его голову в своих руках и не отпускала.
— Как вышло, что я докатился до такого состояния? — произнес он дрожащим голосом.
Но Джессика села к нему на колени, и он почувствовал изгибы ее тела под шелковой тканью китайского платья.
— Может быть, ты снимешь ненадолго это платье? — спросил он, потому что все переживания сегодняшнего вечера словно куда-то улетучились, и на их место пришло нечто другое, гораздо более сильное. Они посмотрели друг на друга. — Если, конечно, ты не очень устала.
— Я совершенно не устала! — сказала она, глядя на него таким знакомым ему лукавым полусонным взглядом.
Как хорошо было снова заняться любовью — точно так же, как много лет назад, когда кровь играла, и весь свет в доме был включен, а одежда разбросана по всему дому. Они были одновременно расслаблены и предельно возбуждены, и в этот момент не беспокоились совершенно ни о чем.
25
Кирк нервно мерил шагами спальню и смотрел, как Меган упаковывает чемоданы.
— Не уезжай! — умолял он. — Я прошу тебя, не бросай меня! Не увози от меня дочь!
Теперь, когда конец был близок, Меган ощущала какое-то странное спокойствие. Она взглянула на целую кипу купальников Поппи. В Лондоне все они девочке не понадобятся. Вполне хватит одного. Она выбрала из кучи розовый с оборочками и бросила в чемодан.
— Ты же знала, что я за человек! — продолжал Кирк, который внезапно решил сменить тактику. — Вспомни, как мы встретились! Никаких ухаживаний! Чего можно ждать от человека, который лезет трахаться при первой же встрече?