Семья
Шрифт:
— Хорошо, — промямлил Майкл.
— Хорошо… что?
— Тебя не было три месяца. Три месяца ты проболтался в Китае. Я тут три месяца колупался один, ты только один раз осчастливил меня своим мимолетным визитом. В следующий раз не будешь исчезать так надолго.
— Ты ведь говорил, что со всем справишься! Ты обещал, что присмотришь за салоном, пока меня нет! — Паоло встал и зашагал по комнате, ероша волосы. — Господи, Майкл, что же теперь с нами будет? У меня же семья!
В глазах Майкла появилось злобное, завистливое выражение.
— Счастливый ты, — сказал он.
Когда они начинали бизнес, у них не было ничего. Братья
Из демонстрационного зала салона донесся какой-то шум, и Паоло вышел посмотреть, что происходит. Там стоял коренастый мужчина с толстой шеей и коротко подстриженными волосами и сумрачно разглядывал взломанную дверцу «Альфы Ромео».
— Мы закрыты, — сказал Паоло как можно спокойнее.
— Ты Майкл Бареси?
Паоло внезапно узнал этого человека: перед ним стоял муж Джинджер. Он подумал о своем брате, пьяном и валяющемся на полу, о его разоренной и разбежавшейся по свету семье, и не смог найти в себе сил, чтобы обрушить на Майкла еще одно унижение. Он глубоко вздохнул и громко сказал, пытаясь перекричать сигнализацию:
— Да, это я. Майк Бареси.
Потом Паоло увидел поднятый кулак и был бы рад избежать встречи с ним, но времени у него не хватило, и в следующую минуту этот кулак со всей силой обрушился на его физиономию, и он почувствовал в нем что-то твердое и металлическое (может быть, обручальное кольцо? Вот было бы забавно!), и его нижняя губа была рассечена в кровь. Кроме того, этот удар едва не свалил Паоло с ног, и он завертелся на месте в поисках равновесия, а когда снова повернулся к мужчине, то увидел, что тот собирается ему что-то сказать. Произнести спич.
— Она вернулась ко мне и к детям, — сказал мужчина. — Я не знаю, чем ты заморочил ей голову. Но она тут ни при чем, это точно.
Когда мужчина ушел, Паоло запер салон и попытался отключить сигнализацию на «Альфа Ромео», потом вернулся в офис и нашел Майкла плачущим. Паоло обнял брата и несколько раз легко поцеловал его в макушку.
— Я потерял ее, Паоло, — плакал Майкл. — Я потерял любовь всей своей жизни.
Сперва Паоло решил, что его брат печалится о Наоко, своей верной и красивой жене, которая от него ушла. Потом подумал, что речь идет о Джинджер, уставшей домохозяйке, которая вышибла из него мозги, а затем благополучно вернулась к мужу. Но потом понял, что речь совсем о другом, вернее, о другой. Речь о любви всей его жизни, фотографии которой хранились и у Паоло в ящике стола.
Ею могла быть только Хлоя.
Кэт остановилась у витрины благотворительного магазина и начала изучать выставленные там детские коляски.
Вот старомодный агрегат, какие можно было видеть на черно-белых фотографиях межвоенного периода. Обычно его толкали по площади Беркели строгие няни, одетые в униформу.
На какие-либо трансформации он был не способен, но его добротность не вызывала сомнений. Конечно, это не оригинальный продукт, а его современная копия в стиле ретро, однако Кэт подумала, что вещь, в сущности, неплохая.
Она вошла в магазин, решив познакомиться с коляской поближе.
— Кэт!
Рори. На его лице играла робкая, удивленная улыбка. Сперва Кэт подумала, что он шел за ней по пятам, но потом увидела, что он держит в руках две большие спортивные сумки, полные белых каратистских костюмов.
— Вот, сдаю это в магазин. Ученики имеют обыкновение вырастать из своей одежды, а некоторые ребята не могут начать заниматься боевыми искусствами только потому, что у них нет формы. Хочешь купить эту коляску?
— Просто присматриваюсь.
Кэт почувствовала, что краснеет. Надо же, покупать вещи для своего неродившегося малыша в благотворительном магазине. Что это с ней случилось? До чего она докатилась? Ее словно вытолкнули на обочину жизни.
— Знаешь, в том, что касается ребенка, я готов помочь, — сказал Рори. — Что бы между нами ни произошло. Что бы ты обо мне ни думала. Я хочу помочь. Стоит тебе только попросить. — Он подозрительно разглядывал допотопный четырехколесный агрегат. — Может, мы подберем что-нибудь поновее…
— Я не считаю товары секонд-хенд признаком поражения, — огрызнулась Кэт. — Мои младшие сестры выросли в моих старых платьях. И ничего страшного, никакого вреда им это не принесло.
— Разумеется, в этом нет ничего страшного, — как можно мягче подтвердил Рори. — А ты как сама-то? Ничего?
Она потрогала живот и в который раз удивилась тому, что с ней происходит: ей это казалось, с одной стороны, чем-то удивительным и невероятным, а с другой — естественным. Эта новая жизнь, растущая внутри нее самой. Часть нее, которая продолжит жить на земле после того, как сама Кэт ее покинет.
— Ребенок развивается хорошо.
Она увидела на лице Рори заметное облегчение. Он прекрасно знал, что значит быть родителем. Уж он-то имел представление о том, что во время беременности может случиться масса непредвиденных вещей.
— Сканирования показывают, что все идет нормально.
— Только не утаивай от меня свои проблемы, Кэт.
В сущности, Рори хороший человек. Она прекрасно это понимала. Именно поэтому она его и полюбила. Но ведь одной любви недостаточно. И желания поступать правильно тоже недостаточно. Потому что как они будут жить после того, как он их бросит? Ее сердце наполнится еще большей горечью, и на свете появится еще один несчастный ребенок, чьи родители ненавидят друг друга.
— Я же тебе говорила. Я не хочу связываться с человеком, который не может пройти дистанцию до конца. Все говорят о женщинах, которые слишком стары, чтобы иметь детей, а я считаю, что нельзя забывать о мужчинах, которые слишком стары, чтобы иметь детей. Причем не обязательно в биологическом смысле. Но и в эмоциональном. В психологическом. В них иссякла жизненная энергия. Ты знаешь, кого я имею в виду?
Кэт увидела, как на его лице промелькнуло выражение возмущения и обиды. На нем было словно написано: «Ведь это и мой ребенок тоже!» Но потом это выражение исчезло и вместо него появилась некая решимость, словно он не собирался так просто сдаваться.