Семья

Парсонс Тони

Но главную причину своего желания он видел в том, что это осчастливит саму Джессику. Впрочем, разве не достаточный повод для того, чтобы подарить миру новую жизнь?

Объем работы показался Меган чрезмерным.

То есть она бы справилась с нагрузкой — но только не в том темпе, какого от нее требовали в больнице. Все доктора давно уже ушли на обед, а у нее в коридоре все еще толпились пациенты. Впрочем, вечерами их было еще больше, потому что она, как правило, опаздывала на вечерний прием после

дневного обхода. Поэтому ее ничуть не удивило, когда доктор Лауфорд вошел в ее кабинет и сказал:

— На вас имеются жалобы.

От этих слов перед ее глазами, словно по мановению волшебной палочки, пронеслись все годы, проведенные в медицинском колледже. Все эти истеричные, заляпанные кровью ночи в Хамертоне. Все эти измученные тела, которые она осматривала и ощупывала во время бессонных ночных дежурств, все эти слабые сердца, которые она пыталась успокоить, все эти резиновые перчатки, которые она натягивала на руки, чтобы проверить прямую кишку у старых, разлагающихся изнутри людей.

И вот теперь эта немощная, разлагающаяся плоть выпихивала ее вон с работы.

Она не знала, кто из больничных докторов накатал на нее жалобу. Все вели себя в разной степени нагло. Сволочи, думала она беспомощно. Все вы грязные сволочи.

Ничего удивительного нет в том, что пациентки к ней льнут, думала Меган. Она старательно избегала этих старых хрычей в белых халатах с торчащими из ушей волосами и пятнами на брюках. Этих докторов, которые относились к своим больным презрительно и с подчеркнутой брезгливостью выслушивали их жалобы на «проблемы с желудком». Меган не могла понять такого отношения: словно последствия катастрофически прерванной беременности ничем не отличались от проблем вроде текущего на кухне крана, а доводящие до инвалидности менструации были столь же обычным делом, как сломанный электрический чайник.

Впрочем, все эти проблемы Меган со временем смогла бы решить, пусть и не испытывала такой боли сама, а лишь изучала ее на занятиях в колледже. Но ей явно не хватало отведенных на каждого пациента семи минут. Ей просто нужно было время.

Она уже собралась объявить своему научному руководителю, чтобы он подавился своей работой и засунул ее себе поглубже в штаны, как вдруг Лауфорд сказал:

— Надо полагать, что у вас огромный объем работы.

— Что?

— Как и у других докторов.

— Но жалоба…

— Жалоба поступила от пациента.

— Пациента? Но мои пациенты меня любят!

— Миссис Марли. Вы ее помните? Такая крупная женщина из района Санни Вью? Вы ее посещали на дому.

— Я помню миссис Марли. И Дейзи.

— Проблема как раз с Дейзи. Кажется, вы поставили ей диагноз: простуда?

— У нее была высокая температура. И упадок сил. Я подумала…

— На следующий день ее отвезли на скорой помощи в больницу. У нее оказался тироидный синдром. У Дейзи понижена функция щитовидной железы. Отсюда ее вялость и апатичность.

Сердце Меган усиленно забилось.

Бедный ребенок. Она ее упустила.

— Тироидный синдром? — сглатывая слюну, переспросила она.

— Иногда мы все ставим неправильные диагнозы. Мы же доктора, а не Господь Бог.

— А как Дейзи? Что с ней делают?

— Ей дают таблетки тироксина. Скоро она поправится.

— Да, но ведь ей придется пожизненно принимать эти таблетки?

— Вполне возможно.

— А у них есть побочный эффект?

— Побочный эффект? — Лауфорд вдруг стал строгим и неприступным. — Да… то есть на нее они действуют хорошо.

Вот так всегда. Таков ответ старого, опытного врача. «У этого лекарства есть побочный эффект, доктор?» — «Да, но на вас оно подействует хорошо». Меган запомнила это, чтобы потом во всем разобраться. Она понимала, что в будущем ей не раз придется самой произносить те же самые слова. Если, конечно, она окончит ординатуру и будет зарегистрирована в качестве дипломированного врача общей практики.

— О Дейзи вы не беспокойтесь, — продолжал Лауфорд. — С ней все в порядке. Дело в миссис Марли. Вы же не хотите, чтобы в вашем отчете стояла жалоба на некомпетентность? Вам она совсем ни к чему.

— Что я должна сделать?

— Извиниться перед миссис Марли. Немножко к ней подлизаться. То есть ровно в той мере, в какой это необходимо для дела. Скажите ей, что вы всего лишь человек. Вы же понимаете, что этот год для вас — один сплошной экзамен. В конце его мне придется выставлять вам оценку. Вы понимаете, Меган, я не хочу, чтобы в вашем отчете мне пришлось писать об ошибке в диагнозе.

Впервые Лауфорд назвал ее по имени. Она видела, что он пытается вытащить ее из этой неприятной истории без ущерба для ее будущей карьеры. И ощутила прилив благодарности к этому прежде ей неприятному человеку.

— Представьте дело так, что вы извиняетесь перед миссис Марли не для того, чтобы она оставила вас в покое, — продолжал деловито инструктировать ее Лауфорд, — а потому, что должны это сделать по справедливости.

— Конечно.

Лауфорд повернулся к двери.

— Спасибо, доктор Лауфорд, — поблагодарила она его.

Он остановился.

— Какой у вас срок?

От неожиданности Меган положила на живот руку — как бы защищаясь от его вопроса.

— Это так заметно? — с ужасом спросила она.

— Ваша постоянная рвота выдает вас с головой.

— Восемь недель.

— Вы намерены родить ребенка?

— Не вижу для этого возможности. Я за собой-то едва успеваю следить.

«Я не должна плакать, — думала Меган. — Я не должна перед ним плакать ни в коем случае».

— То есть я очень хочу иметь детей, — поправилась она. — Очень. Только не сейчас.

Лауфорд понимающе покивал головой.

— Хорошо, — произнес он неожиданно мягко, чего Меган от него раньше никогда не слышала. — Действуйте, как считаете нужным, даю вам полную свободу действий.