Семья

Парсонс Тони

— Послушай, парень, — сказал Рори, — а мать знает, что ты здесь?

— Какое ей дело, старой корове?

После этих слов молодые люди дружно прыснули.

— Однако если ты собираешься здесь оставаться, сделай одолжение, сообщи ей. Сообщишь?

Джейк сфокусировал свой окаменевший взгляд на чем-то чуть выше плеча Рори и ничего не ответил.

— Может быть, молодые люди хотят есть?

— Я не голоден, — оскорбленно отозвался Джейк. Впрочем, он взял себе за моду любые слова отца воспринимать, как личное оскорбление.

— Ну, тогда спокойной ночи.

Но

те сделали выбор в пользу какого-то банального телевизионного шоу. Огромные машины, белые виллы, одетые в бикини женщины в голубой воде бассейна. «В конце концов, все мы мечтаем о свободе, — думала Кэт. — Только в какой точке мечты подростков совпадают с мечтами взрослых людей?»

— Наркотики? — переспросила Кэт, когда Рори попытался ей что-то объяснить. — Побойся бога, Рори, я не ханжа. Чего только нет у меня на кухне! Только не кажется ли тебе, что они еще малы для наркотиков?

— Судя по всему, это правда, — с грустью признал Рори. — Но когда детям исполняется пятнадцать, наркотики сами их находят. И мы с Эли решили, что пусть лучше он употребляет легкие наркотики дома, чем подсядет на тяжелые где-нибудь в другом месте.

«Мы с Эли, — подумала Кэт, и от этих слов у нее мурашки пробежали по телу. — Сколько лет они с Эли в разводе? А Рори до сих пор говорит так, словно какая-то связь между ними существует. И все из-за их переросшего, избалованного сыночка».

— Мне не нравится, в каком тоне он с тобой разговаривает, — сказала Кэт, когда они раздевались. До чего же бесцветно проходило это раздевание. Очевидно, сегодня ночью ни о каком сексе снова не могло быть и речи. — И не нравится, в каком тоне разговариваешь с ним ты.

— А как я с ним разговариваю?

Кэт постаралась говорить нейтральным голосом, ей вовсе не хотелось ссориться с Рори.

— Так, словно извиняешься за свое существование.

— Неужели? Самому мне так не кажется. Я просто люблю его, и все. Он мой сын. Будь у тебя свои дети…

— Наверное, — ответила Кэт. — Но ведь у нас с тобой не может быть детей, не правда ли?

Он отвернулся от нее с расстроенным видом, и она тут же пожалела, что у нее с языка сорвались такие слова. Ей не хотелось причинять ему боль. И детей от него она тоже не хотела иметь — впрочем, как и от любого другого мужчины. Но так ли это на самом деле? Ведь одновременно она не хотела закончить, как Бригитт, и в сорок лет находить утешение в ночных клубах. О господи! Иногда она сама не знала, чего хочет.

— Это правда, Кэт. От меня ты не хочешь иметь детей…

— О, Рори, ты же знаешь: я вообще не хочу детей!

— Просто я о нем беспокоюсь, вот и все. Он еще не родился, а я уже беспокоился, что у его матери может быть выкидыш. А когда он был совсем маленьким, я беспокоился, что в своей коляске он может задохнуться. Я терпеть не мог оставлять его одного: от этого у меня начинались настоящие физические страдания. Потом я начал опасаться пьяных водителей, сексуальных извращенцев, неизлечимых болезней. Ведь с детьми такое часто случается.

— Конечно, случается, — примирительно ответила Кэт, но в душе ей хотелось закричать:

«Но какое отношение это имеет к нам?»

— А теперь я беспокоюсь о разводе и о том, как он на него повлиял: насколько ему больно, как это отразится на его собственной будущей жизни, на отношениях с другими людьми, будет ли он счастливым. Меня беспокоит, что может сделать с ним мир, и о том, что я сам с ним сделал. Когда ребенок рождается — о, или даже за девять месяцев до того! — в нас появляется какой-то страх, который можно назвать страхом божьим, и с тех пор он не оставляет нас ни на минуту. Пока мы остаемся родителями, этот страх постоянно с нами.

Кэт услышала взрывы грубого хохота в соседней гостиной. Но с таким хорошим человеком, как Рори, ей не хотелось спорить.

— Не слушай меня, — сказала она. — У меня выдался трудный вечер…

Она рассказала ему про Дигби, который заявился в ресторан с Томсин, и про их маленькую месть с лобстером. На лице Рори появилась грустная улыбка.

— Бригитт его подавляла, — сказала Кэт. — И поэтому он бросил ее ради простой, маленькой проститутки. Он не мог выносить рядом с собой успешную женщину.

— Ну… — осторожно возразил Рори, еще не уверенный, что ему самому интересно встревать в чьи-то чужие отношения. — Совсем необязательно, что Бригитт его подавляла. Иногда мужчинам не нравится находиться рядом со своим двойником. То есть с человеком таким же, как он сам: успешным, вышколенным, помешанным на работе. Ну, ты понимаешь, все в таком роде.

Кэт начала стягивать с себя одежду.

— Однако Бригитт грандиозна во всем: прекрасно образована, прекрасно зарабатывает, профессионально успешна.

— Речь же не идет о резюме для кадрового агентства, Кэт. Иногда мужчине нужна женщина, которая может удивить его чем-то новеньким за обеденным столом.

Она бросила в него своей майкой.

— Ты имеешь в виду парочку огромных двадцатичетырехлетних сисек?

Кэт сняла брюки и пошла в смежную со спальней ванную комнату.

— Я просто хочу сказать, — начал он, комкая в руках ее майку, — что неправильно думать, будто мужчинам подавай только копию самих себя. И существует ли в природе закон, что мужчина имеет право желать только женщину такого же, как он, возраста?

Кэт вышла из ванной в одних трусиках и с зубной щеткой в руках. Он с удовольствием пробежался взглядом по ее длинному телу, и дыхание его участилось.

— А тебе какую подавай? — спросила она.

— Ты же знаешь, какую. Такую, как ты.

Впереди забрезжила вероятность, что они все же займутся сексом сегодня ночью.

Меган заметно менялась. Волосы ее стали менее жирными, кожа приобрела гладкость, а груди, и раньше весьма пышные, стали еще тяжелее и круглее. Хроническая, возникающая без разбора на все продукты тошнота немного ее отпустила, и к тому же стала селективной. Теперь Меган не могла спокойно пройти мимо Макдоналдса или других предприятий быстрой еды: ее тут же начинало подташнивать. «Вау, — думала она, — у меня в животе растет какой-то маленький антиглобалист».