Семя Ветра
Шрифт:
– Они все-таки начали! – удовлетворенно заметил Герфегест, поднимаясь с ложа и делая несколько разминочных выпадов мечом.
– Да, хотя лучше бы им было сидеть смирно, – заметила Хармана, живописно взбивая волосы и наскоро укрепляя их двумя длинными заколками в прическу «пламя и страсть».
Набросив на себя только легкие халаты, расшитые, разумеется, лебедями, Хармана и Герфегест вышли в коридор. Кроме халатов, при каждом из них был один из мечей, ранее принадлежавших Стагевду.
К Хозяевам спешил Артагевд. Не дожидаясь вопросов, он еще из конца
– Все Сильнейшие на своих местах! Лорчи поднимают якоря! Все воины Гамелинов выстроены за Лебедиными Воротами. И Эльм-Оры тоже с нами!
Раздался громкий удар, от которого затряслись стены – таран Пелнов врезался в ворота.
– Ну что же… – Герфегест положил руку на плечо подбежавшему Артагевду и пристально посмотрел в его глаза, проницая молодого военачальника до самого донца души. – Как видишь, Пелны в качестве союзников окончательно потеряны для нас. Мы можем только уничтожить их. По крайней мере у нас теперь есть на это право. Иди вниз, к Лебединым Воротам. Верь – у нас с Хозяйкой все получится. В противном случае мы все покойники.
Они спустились на подземный ярус Игольчатой Башни. Там не было ничего и никого. Только зыбкое колыхание теней, безразличные ко всему каменные плиты узкого коридора и глухой тупик, затянутый старой липкой паутиной.
Что дальше – не знали даже Гамелины. Только их Хозяева. Хармана и Герфегест.
Меч Харманы вычертил на глухой стене круг. Меч Герфегеста перечеркнул его.
– Откройся… – шепнула Хармана.
– …чтобы впустить, – выдохнул Герфегест.
Камни вняли словам Хозяев Наг-Нараона. Потайная дверь ухнула в подполье. Взорам Харманы и Герфегеста открылась небольшая квадратная комната.
Они вошли внутрь, пол под их ногами едва заметно просел и дверь, влекомая то ли усилием хитрого механизма, то ли безвестной магией древних строителей Наг-Нараона, вернулась на место.
– Ничего страшного, – прошептала Хармана. – Если нам было позволено войти, значит, мы сможем и выйти.
Пламя их факелов осветило потемневшие фрески на стенах. На всех четырех – очень похожие сюжеты: сотрясающиеся скалы, с которых вниз рушатся огромные каменные глыбы. У подножия скал – яростно бурлящее море, корабли, разлетающиеся вдребезги, и люди с вытаращенными от ужаса глазами.
Все было изображено в очень примитивной манере с вертикальной перспективой, но от этой мнимой наивности ужас перед неведомой мощью, которую предстояло высвободить, только усиливался. У Герфегеста похолодели кончики пальцев. Хармана сохраняла спокойствие и даже, как показалось Последнему из Конгетларов, еще больше повеселела.
– Так, – сказала она, озираясь. – Эти четыре стены отвечают разным отрогам наг-нараонской горы. Восточная – Веселой Бухте, южная – центральной гавани, западная – неприступным террасам, которыми ты пришел ко мне в ту ночь. Это на тот случай, если бы какому-нибудь безумцу вздумалось штурмовать Наг-Нараон со стороны открытого моря.
– Ну а северная?
– Северная уже некогда сослужила свою службу, –
С этими словами она осторожно полоснула мечом по внутренней стороне своего изящного левого запястья.
– Постой, постой, – жестом остановил Харману Герфегест, не обращая внимания на кровь, которая быстрыми каплями поспешила вниз. – Вчера ты сказала мне, что остановить Пелнов будет несложно и что для этого достаточно…
– Почти достаточно, – жестко сказала Хармана, пуская кровь из правого запястья. – Теперь ты.
Герфегест уже успел привыкнуть к тому, что Хармана знает толк в магии. Похожее действо, он помнил, совершал Горхла над Киммерин, когда приуготовлял разговор Герфегеста с Ганфалой. Похожее, да не совсем.
Герфегест в точности повторил за Харманой ее действия. На полу смешалась кровь Гамелинов и Конгетларов. Хармана тем временем безжалостно оторвала рукава своего халата.
– Давай сюда руки, – приказала она властно.
Вскоре их запястья были связаны так, что соприкасались надрезами. Теперь кровь мешалась не только на полу, но и в их жилах. Герфегест почувствовал легкое головокружение.
– Семь лет назад, Конгетлар, – начала Хармана, пристально глядя в глаза Герфегесту, – Сильнейшие подняли мятеж против девочки Харманы, которая тогда лишь называлась Хозяйкой Дома. Стагевд, мой кровный брат, тогда был моим опекуном. Смерть грозила всем, находящимся в Наг-Нараоне. Люди Сильнейших пошли на приступ. Они взбирались по северным склонам горы и ничто не могло остановить их. Тогда Стагевд привел меня сюда и растлил на этом самом месте.
Говоря это, Хармана медленно увлекала Герфегеста за собой, пока ее обнаженная спина не соприкоснулась с восточной стеной комнаты.
– Ибо сказано: «Лишь неистовство кровосмесительной связи в Лоне Игольчатой Башни потрясет стены Наг-Нараона, лишь соитие кровных родственников тронет с места безмолвные камни и недвижные утесы».
Слова Хозяйки Гамелинов возбудили в нем ревность и Герфегест почувствовал бешеное желание, которое – он знал – могут насытить только лоно Харманы или смерть.
Ворота содрогнулись в последний раз и с грохотом рухнули.
Механические лебеди с печальным звоном раскололись в ничто. «Черепаха» Пелнов, встретив падение ворот дружным ревом, в котором выделялись громкие выкрики «Смерть Гамелинам!» и «Помни Лорнуом!», ворвалась внутрь крепости. Там их встретил ощетинившийся копьями строй Гамелинов.
Шаль-Кевр был спокоен. Его люди с легкостью одолеют немногочисленных Гамелинов, разленившихся в пору магического могущества Стагевда, на которое они привыкли уповать в любой передряге. Что же касается Лорчей…
Как только лучники отстрелялись, корабли Пелнов начали сниматься с якорей и выстраиваться в три плотных ряда поперек Веселой Бухты. Теперь перестроение было закончено. Флот Пелнов являл сейчас собой зрелище неприступной стены, готовой встретить любого врага градом скорпионовых стрел.