Семья Тоггсов
Шрифт:
Молча и разсянно слдовалъ этотъ чувствительнйшій молодой джентльменъ за своими почтенными родителями и вереницей блузниковъ съ тачками по дамб, пока толкотня и шумная суматоха кругомъ не заставили его опомниться. Солнце сіяло ярко; море, приплясывая подъ собственную музыку, весело катило свои волны; множество публики прогуливалось туда и сюда; молодыя двицы хихикали потихоньку между собою, пожилыя лэди разговаривали; нарядныя няньки щеголяли своими туалетами, а ихъ маленькіе питомцы шмыгали взадъ и впередъ подъ ногами и даже между ногъ взрослыхъ съ самой беззаботной игривостью, потшая присутствующихъ. Были тутъ
— Извозчика, сэръ! — закричало хоромъ десятка полтора свободныхъ возницъ съ полудюжиной мальчишекъ въ придачу, едва мистеръ Джозефъ Тоггсъ ступилъ на улицу во глав своей маленькой свиты.
— Наконецъ-то дождался хорошаго сдока! — воскликнулъ одинъ, съ насмшливой учтивостью дотрогиваясь до полей своей шляпы. — Очень разъ васъ видть, сэръ, — цлыхъ шесть недль поглядывалъ, не пожалуетъ ли ваша милость. Прыгайте ко мн живе, сэръ!
— Славная, легкая пролеточка и рзвая лошадь, сэръ, — подговаривалъ другой: — бжитъ по четырнадцати миль въ часъ, такъ что все сливается передъ глазами отъ скорой зды.
— Помстительная муха [1] для вашей поклажи, сэръ, настоящая шпанская, — острилъ третій.
— Вотъ для васъ экипажъ, сэръ! — подхватилъ его товарищъ, вкочивъ на козлы и побуждая разбитую сдую клячу тряхнуть стариной, пустившись вскачъ. Извольте взглянуть на лошадку, сэръ: смирна, какъ ягненокъ, а ужъ ретива, — что твой паровикъ!
Преодолвъ соблазнъ воспользоваться услугами даже такой доблестной четвероногой твари, мистеръ Джонъ Тоггсъ подалъ знакъ владльцу грязной колымаги зеленоватаго цвта, обитой внутри линючимъ полосатымъ тикомъ; и когда въ ней размстили багажъ вмст со всей семьею, то животное въ оглобляхъ, покруживъ съ четверть часа на одномъ мст, согласилось, наконецъ, тронуться на поиски квартиры.
1
Пролетка въ Англіи называется «мухой». Прим. перев.
— Сколько найдется у васъ кроватей? — закричала миссисъ Тоггсъ изъ рыдвина, обращаясь къ женщин, отворившей дверь въ первомъ дом съ билетикомъ о сдач комнатъ постояльцамъ.
— А сколько вамъ нужно, сударыня? — сказали ей, разумется, на это.
— Три.
— Не угодно ли войти, сударыня?
Миссисъ Тоггсъ вышла изъ экипажа. Семейство не переставало ахать отъ восторга. Великолпный видъ на море изъ лицевыхъ оконъ — прямо роскошь! — Короткая пауза. Миссисъ Тоггсъ вернулась обратно.
— Одна комната съ однимъ матрасомъ.
— Для какого же чорта не сказать этого сразу? — довольно раздражительно спросилъ мистеръ Джозефъ Тоггсъ
— Не знаю, — отвчала жена.
— Негодяи! — воскликнулъ вспыльчивый Симонъ.
Новый билетикъ у входа. Новая остановка. Тотъ же вопросъ; тотъ же отвтъ — одинаковый результатъ.
— Для чего имъ водить людей за носъ, не понимаю! — вознущ лея мистеръ Джозефъ Тоггсъ, потерявшій всякое терпніе.
— Не могу сказать, —
— Таковъ ужь здсь обычай, сэръ, — вмшался извозчикъ, стараясь дать удовлетворительное объясненіе нелпой оказіи, и они тронулись дальше, чтобъ продолжатъ свои развдки, натыкаясь на новыя разочарованія
Уже смеркалось, когда ихъ «муха», — быстрота движенія которой не соотвтствовала ея названію, — вскарабкавшись на четыре или пять крутыхъ пригорковъ, остановилась у крыльца одного запыленнаго дома съ венеціанскимъ окномъ, изъ котораго открывался дивный видъ на море, если высунуться изъ него до половины туловища, сильно рискуя вывалиться на дворъ. Миссисъ Тоггсъ произвела рекогносцировку. Внизу гостиная и три клтушки надъ нею съ одной постелью въ каждой. Домъ на дв половины. Хозяева помщаются по другую сторону сней. Пятеро дтей пили молоко съ кипяткомъ въ столовой, а шестой малышъ, изгнанный оттуда за дурное поведеніе, ревлъ благимъ матомъ, катаясь по полу въ сняхъ.
— Какъ цна? — освдомилась нанимательница.
Хозяйка раскидывала умомъ, не накинуть ли ей лишнюю гинею, и потому, слегка покашливая, притворялась, будто бы не разслышала вопроса.
— Какъ цна, говорю я? — повторила миссисъ Тоггсъ, повысивъ голосъ.
— Пять гиней въ недлю съ услугами, сударыня, — отвчала содержательница меблированныхъ комнатъ.
(Подъ «услугами» подразумвалась привиллегія звонить, сколько душ угодно, ради собственной потхи).
— Дорогонько! — замтила прізжая.
— Ахъ, что вы, сударыня! — возразила хозяйка съ снисходительной улыбкой сожалнія къ такому незнанію мстныхъ нравовъ и обычаевъ. — Напротивъ, очень дешево!
Подобный авторитетъ былъ неоспоримъ. Миссисъ Тоггсъ уплатила за недлю впередъ и сняла квартиру на мсяцъ. Часъ спустя семья сидла за чаемъ въ своемъ новомъ жилищ.
— Чудесные «криветы»! — замтилъ мистеръ Джозефъ Тоггсъ.
— Креветы, — съ жаромъ поправилъ мистеръ Симонъ, бросивъ на виновника своихъ дней хмурый взглядъ, полный угрюмой укоризны.
— Ну, пусть будетъ по твоему, — согласился родитель. Но криветы или креветы, не все ли это равно? Вотъ велика важность!
— Велика важность, отецъ! — подхватилъ сынъ съ сожалніемъ, къ которому примшивалась злоба. — Что сказалъ бы капитанъ Уольтерсъ, замтивъ подобное невжество?
— Или что сказала бы милая капитанша Уольтерсъ, — прибавила Шарлота, еслибъ увидала, какъ наша мать — то есть мамаша! — стъ креветы цликомъ, съ головою и всмъ остальнымъ!
— Страшно и подумать! — содрогаясь, воскликнулъ ея братъ. — Какая разница съ вдовствующей герцогиней Доббльтонъ! — тутъ-же мелькнуло у него въ голов.
— Прехорошенькая женщина эта капитанша Уольтерсъ, не правда ли, Симонъ? — спросила миссъ Шарлота.
— Ангелъ красоты! — подхватилъ Симонъ, котораго кинуло въ краску.
— Ай-аи! — произнесъ мистеръ Джозефъ Тоггсъ. — Смотри, сынокъ, берегись! Женщина замужняя, понимаешь…
И онъ многозначительно подмигнулъ однимъ изъ своихъ моргающихъ глазъ.
— Зачмъ, — воскликнулъ Симонъ, вскакивая съ мста въ нарыв ярости, столь же неожиданномъ, сколько и тревожномъ — зачмъ напоминать мн объ этой отрав моего счастья, объ этомъ крушеніи всхъ моихъ надеждъ?! Зачмъ язвить меня горестями, которыя обрушились мн на голову. Разв не достаточно того, что… что… что…