Шрифт:
Часть I
Согревая звезды
Наутро после общего сбора они встретились в «домике Ивановых», чтобы забрать документы и билеты. Каждый отправлялся в свой неожиданно прерванный отпуск. А вечером они шумно и весело отметили «возвращение на пути своя», как выразился Шемельман, и рождение теперь уже общего для всех отдела.
Денис проснулся с легким сердцем и совершенно пустой головой. Бросив взгляд на часы, он равнодушно отметил: «09:20». Впереди было
Вернувшись в комнату, он привычно уселся перед монитором, открыл «проводник» и начал архивировать файлы с пометкой «Morton». А вот и папка «Флэшка». Чувство легкого сожаления, даже ностальгии неожиданно погладило душу. Мартов не удержался и спросил вчера у Сенцова, кто на самом деле автор той «стеганографии», которую он переводил с таким упоением. Подполковник тогда хитро прищурился и кивнул в сторону Деркович. Полиграфолог ответила просто и без тени усмешки:
– Ваши, Денис Сергеевич!
Потом, глядя на его вытянувшееся лицо, добавила:
– Ну, строго говоря, не совсем. Это компьютерная интерпретация потока ваших мыслей и чувств где-то на пороге сознательного и бессознательного. Тем не менее именно ваших мыслей. Ну или, можно сказать, мыслей Дэвида Мортона. Но мы с вами выяснили, что он – это вы, так что уж не отпирайтесь, это ваше творение!
Денис смотрел в монитор, нерешительно сжимая мышь. В конце концов, он не удержался, открыл папку и всмотрелся в строки.
«Согревая звезды». Денис прочитал заголовок и, усомнившись, полез в словарь. Да, все верно – «Warming the stars». «Странно, – подумал он. – Я даже космонавтом стать особо не мечтал. Впрочем, да. Это же не мои мечты, а его – Дэвида. И звезда его. Звездочка. Ирландская. Мортон писал стихи своей ирландской звездочке». А какие же звезды собрался согревать он, Мартов? Да теперь и неважно».
На мгновение ему снова показалось, подумалось, что он читает чужие письма, но буквально тут же эту нелепую мысль прогнало ощущение, будто он взял в руки свой собственный забытый дневник.
Денис начал читать, не отрываясь. Файл за файлом…
Сбереженная мысль
Одна звезда во всей вселенной,
И лишь твой свет горит во тьме.
Твоим глазам проникновенным
– Лишь им я верю на земле!
Пусть каждый день
Приносит кучу встреч,
И каждый вечер –
Как последний бой.
Но ночью мысль
Стараюсь я сберечь –
Что утро каждое встречать
Хочу я лишь с тобой…
Из души
Ты звезда моя – солнце
Ты мечта моя – луч прекрасного!
Океан любви, море нежности,
Чистоты души до безбрежности…
На любую брошусь амбразуру я,
Потому что люблю –
До безумия…
Ласки рук твоих –
Взрыв касания,
Звездной зеленью –
Глаз краса твоя…
Извержением – жар объятия,
Охватить, объять
И поднять тебя…
Над судьбой поднять
И проблемами,
Чтоб забылись все неурядицы,
Чтобы счастлива была
Словно птица ты!
«Одна звезда во всей вселенной», «Ты звезда моя…», «Звездной зеленью…» – одна астрономия на уме! – Денис усмехнулся своим мыслям. – Но написано так, что прямо и не скажешь, что это нейросеть постаралась. Или Деркович все же лукавит, и у этих строк есть реальный автор. Пусть не Байрон, но уж точно не он, Мартов. Кое-как в рифму уложить, и то для него уже достижение. А тут местами очень даже неплохо звучит.
Так, проблемы и неурядицы мы уже отработали, смотрим, что там братец Мортон еще приготовил…
Под ироничный взмах …
Прохлада водопада в зное,
Морская соль –
Твой нежный блеск.
Я жажду быть с тобой, не скрою,
Но ты – мираж,
Ты просто всплеск…
Но ты – искра ночной кометы,
Но ты – игра далеких звезд.
Тебе пою свои сонеты,
Тебе, о воплощенье моих грез…
Твои глаза – два изумруда –
Стреляют искрами зарниц,
В них исчезаю как в Бермудах
Под ироничный взмах
твоих ресниц…
По всей земле, в горах и в море,
В пустыне,
Средь раскаленных скал,
Самозабвенно,
В радости и в горе –
Всю жизнь свою тебя искал!
Не терпит холода душа,
Вселенная не терпит пустоты.
И лишь твоим дыханием дыша,
Живу я, зная, счастье – это ты.
«Твои глаза – два изумруда…» – значит, у нее зеленые глаза. Ну да, кстати, и «звездная зелень» там же и про то же», – Денис снова усмехнулся. Даже читая лирические стихи, он попутно включает аналитика.
«Не, ну а что, – возразил он сам себе. – Если уж стеганография, то по полной. Значит, можно надеяться, что и дальше по коннотациям и аллегориям можно будет воссоздать образ той самой звездочки».
«Всю жизнь свою искал», теперь исчезает в ее глазах как в Бермудах и живет, зная, что счастье – это она. Получается, что он нашел-таки ее? Да! Безапелляционно-жизнеутверждающее «да!» Марка Яковлевича здесь пришлось очень к месту. Нашел? Тогда это не эфемерный образ, не голубая мечта, а вполне реальный человек. Стоп.
Денис бросил мышь, откинулся на спинку кресла и уставился в монитор. Что значит «реальный человек»? Это стихи Мортона, то есть просто текст, сформированный искусственным интеллектом, и… И снова стоп. Деркович сказала, что это интерпретация потока именно его мыслей и чувств. Дэвид Мортон послужил лишь обложкой, формой передачи. Что же получается – существует реальный человек, однозначно из его окружения…
Денис потер виски. Чертовски интересно, чей же образ система вытащила из его подсознания. «Зеленые глаза. Но этого мало. Не медные же как у британской кошки! – Денис ухмыльнулся пришедшему на ум сравнению. – Нее, она не британская, она ирландская, и не кошка, а звездочка! Да, маловато данных для идентификации. Что ж, посмотрим, что там дальше».