Семнадцать двадцать девять
Шрифт:
— Нет, — безапелляционно отвечаю я и тянусь к ее молнии.
Она уворачивается и делает шаг назад. Ее темные волосы растрепаны и в голубых глазах горит огонь. Черт, она действительно разозлилась.
— Иэн, боже мой. Это все слышали. Все первокурсники, все дети из…
— Дети? — переспрашиваю я.
— Да, дети. Я говорила, что к нам приедут дети из школы Вудроу Уилсон и мы будем заниматься с ними. И так громко орал, будто специально.
— Черт, прости детка, я забыл. О детях я забыл. — Я сажусь на большую кровать и вытягиваю ноги. — Но все ведь обошлось?
— Миссис Белл сделала мне
— Уж и не знаю, принять это за комплимент или оскорбление.
Спенс закатывает глаза и снова отворачивается.
— Ты, кажется, хотела снять платье, — осторожно напоминаю я.
— Иэн.
Как только мое имя слетает с ее губ, я соскакиваю с кровати и обнимаю ее сзади. Макушка Спенс упирается мне в подбородок, мои руки исследуют ее тело и она расслабляется.
— Ну, хватит дуться. В следующий раз отключай телефон, когда я буду звонить тебе на твоих занятиях.
— То есть, ты не обещаешь, что этого не повторится, — уточняет она.
Я разворачиваю ее лицо к себе.
— Я не буду обещать такое.
Не дав ей возразить, я целую ее в губы и тяну на кровать. Это кровать повидала многое. Мы гораздо чаще занимаемся сексом здесь, а не в моей комнате. Потому что, не смотря на раздельные спальни, у нас всегда много народу. Мы с Сэдом слишком гостеприимны, а Спенс всегда слишком смущается заниматься сексом, когда за картонной дверью целая толпа парней. Соседка Спенс невидимая как Каспер и я даже не помню ее имени, поэтому наш секс происходит либо здесь, либо в моей машине, либо в квартире у моих друзей.
— Забудь об этом, — шепчу я, разорвав поцелуй. Мои руки касаются молнии на платье, и замок ползет вниз.
Мне срочно требуется освобождение, член пульсирует в джинсах, упираясь в ширинку. Я всегда чувствую дикий сексуальный голод после физических нагрузок.
Я кладу Спенс на кровать и начинаю стаскивать с нее платье.
— Иэн, — шепчет она.
— М? — Я не даю ей продолжить, снова запуская язык в ее сладкий ротик.
Схватив ее руку, я трусь членом об ее ладонь.
— Послушай, — останавливает меня она. — Может… задернем шторы?
Я замираю.
— Зачем?
Солнце освещает комнату и прекрасное белое тело Спенс. Она закусывает губу.
— Ну…
— Черт, Спенсер. — Я запускаю руки в волосы и качаю головой. — Два года. Мы два года трахаемся.
— Мы встречаемся! — резко возражает она.
— Ну да, встречаемся, — подтверждаю я. — И два года мы занимаемся сексом. Я знаю твое тело до каждой родинки. Когда ты прекратишь стесняться?
— Милый, секс это слишком интимное для меня. Я люблю тебя, люблю твое тело, мне нравится, когда ты касаешься меня…
— Так в чем проблема? Почему тебя до сих пор волнует какой-то солнечный свет?
Она молчит.
— Тебе нечего стесняться, Спенс.
Иногда я забываюсь, какой Спенс может быть ранимой. Нет, она никогда не отказывается от моих сексуальных фантазий (хоть мне и приходится ее уговаривать), у нас отличный секс, но ее нежелание заниматься этим при свете дня меня бесит. Если люди любят друг друга, какая разница, какое время суток на дворе.
— Я пойду, — вдруг говорю я и встаю с кровати.
— Ты не можешь так реагировать на
— Мне многое еще нужно сделать, детка, — спокойно отвечаю я. — Я заберу тебя после работы.
Она вздыхает.
— Прости.
Я молча целую ее в щеку и выхожу.
Идя по оживленному коридору общежития, я думаю о нелепой размолвке. Я совершеннолетний мужчина, мне нужен драйв и постоянная выработка адреналина. Я по природе таков, какой я есть. И самая подлая часть меня, сейчас думает о том, что именно Спенс виновата в том, что я ей изменял. Я затаскивал девушек в чилауты или туалеты и трахал их, давая и получая офигенный кайф. Это неплохо — порой отдаться ощущениям и просто получать удовольствия и мысль, что нас увидят, приводила в восторг. И в случае со Спенс это бы не было чем-то постыдным. Мы любим друг друга. Она — хорошая и умная девочка и мне не нужна другая, но я хочу, чтобы мы открылись друг другу не только душевно, но чтобы чертов солнечный свет не приводил мою девушку в ступор.
***
Двухэтажный коттедж Холла, Бекса и Майки заполнен людьми. После первого курса парни сняли этот отличный домик в шикарном районе, чтобы проводить вечеринки, о которых ходят легенды.
Я и Сэд остались в Игл Хаусе, потому что нам нравилось там, но и еще я оставался своего рода проводником между домом парней и общежитием, собирая все «сливки кампуса» в одно сплошное месиво для разгульной студенческой вечеринки.
Несколько шотов текилы заставляют мое тело расслабиться, но мне все еще хочется освободиться в физическом плане и я, слабо говоря, не в настроении.
Холл просовывает руку под короткий топ какой-то Сенди и та начинает заливаться истеричным смехом. Майки плюхается на диван рядом с нами и издает протяжный стон.
— Бл**ство.
— Молли?
Друг неохотно кивает.
Я даже не удивляюсь.
— Друг, одно дело – дразнить Алроя и порой устраивать драки с его парнями, но совсем другое – трахать его девчонку.
— Эй. — Майки хмурясь, поворачивается ко мне. Его короткие черные волосы подняты в замысловатый хаер и в сочетании с татуировками, Майки выглядит как рок-звезда. — Она сама хочет. И вообще, чего это ты такой хмурый?
Вместо ответа я свожу брови на переносице и пью текилу прямо из бутылки.
— Так, ясно, — продолжает Майки. Почему-то он всегда знает, когда у нас со Спенс возникают недомолвки, мне ему даже не приходится рассказывать. — Прекрати хандрить, мужик. Сходи, поменяй музыку и расслабь свою задницу.
— В каком смысле? — хмурюсь я.
Он запрокидывает голову и громко ржет.
— Извращенец, и о чем ты только думаешь?
Я показываю другу средний палец и тащусь к стереосистеме. Эту шикарную вещь с CD и виниловым проигрывателями подарил мне отец. Для наших вечеринок такая вещь с самым дорогим фонокорректором просто необходима. Я ищу свою любимую музыку и нажимаю «play». Знакомые звуки Hollywood Undead заполняют все вокруг. Пьяным студентам уже плевать, что играет. Они курят, пьют, нюхают и трахаются, отключая здравый смысл.