Семизвездное небо

Фазли Герай

Во дворе смешались смех, удивленные, протестующие возгласы:

– Молодец, Айхан амиоглу!

– А говорили, будто у него никого нет.

– Ну и что ж, что посылает в Ленинград деньги? Его деньги, сам и посылает.

– Пусть хоть жене, хоть любовнице, нам какое дело?

– Как это - какое дело? Ты что, не слышал, что сказал председатель? Айхан-киши, присвоив колхозную собственность, устроил у себя дома интурист.

– Он сказал, а ты поверил? Если в поле ему мешок с золотом попадется, то и тогда он пройдет мимо, не взглянув на него, не то,

что колхозная собственность...

– А откуда же у него столько денег? Каждый месяц сорок рублей...

– Одинокий человек, экономит и посылает.

Айхан же был не в состоянии собраться с мыслями. "Причина причин" его поистине потрясла.

Он смотрел на Рамзи, ожидая, что тот еще намерен сказать. Нет, кажется, больше причин нет. Значит, услышав от него, Айхана, что он хитрая лиса, Рамзи ночей не спал, выискивая "причины". Забросив все колхозные дела, кинулся по его следу словно ищейка. Разузнавал о самых давних, о самых тайных, о самых личных, о самых бескорыстных его делах и мечтах. Чем же все это кончится? Что он должен предпринять? Долго ли будет продолжаться это издевательство? Чем может завершиться этот смехотворный спектакль, разыгранный здесь? Может, действительно пришло время ему уезжать из Чеменли? Что можно возразить этому безумному честолюбцу? Да и нужно ли ему возражать? Он хотел только одного: утихомирить страсти, не дать Мардану выйти из терпения.

– Смотрите, даже известен счет, на который он посылал деньги! Его номер-114292. Это счет одной из сберегательных касс Ленинграда. Обернувшись, он посмотрел в сторону, где все еще безмолвно сидел Айхан.
– А на это что ты ответишь, Айхан амиоглу? Может, скажешь, что и это неправда?

Но Айхан упорно молчал, видимо, ждал, когда переполнится чаша терпения Рамзи и тот выйдет из себя. Этот прием был хорошо известен председателю. Однако на этот раз он не даст противнику его использовать.

– Что ты там натворил, в Ленинграде, - тебе виднее. Нас это не касается. Нам нужен дом Эльдара Абасова. Хорошо было бы, если бы ты подобру-поздорову убрался отсюда. Я не хочу применять силу. Сам знаешь, что может произойти в суде.
– Рамзи ждал ответа, сердце его колотилось. Он облизнул языком пересохшие губы. Они были гладкие и совершенно ледяные, как туфли с застывшим на них лаком.
– Не заставляй нас попусту проводить время. Дел полно.

Айхан, опираясь на трость, наконец поднялся со стула. Было заметно, как мучительно дернулась его нижняя губа. Мардан, не спускавший с него глаз, подхватил его под руку.

Айхан почувствовал, как все внутри дрожит у молодого бригадира. Надо было найти какой-то выход, надо было предотвратить столкновение. Хоть бы господь бог послал ему терпение! "Ты не позорь меня перед этим молодым парнем, о господи! И пошли этому Рамзи амиоглу милосердие, пусть он уже угомонится. Я все стерплю. Жаль Мардана. Пощади моего черноглазого бригадира. Разве ты не видишь, в каком он состоянии? Он, бог знает что может натворить, а каково придется мне?" Но Айхан так же хорошо знал, что уже поздно и бог его не услышит, поэтому

он сам должен найти тот самый неожиданный выход, о котором только что просил господа бога.

Хоть бы этот Рамзи амиоглу, этот единственный властитель в Чеменли, этот подлинный хозяин долины Агчай, раз в жизни взглянул на него незатуманенным взором честолюбца, а глазами нормального человека, увидел, что он калека, что он весь изранен, что он передвигается с трудом, опираясь на палку. Может, он смирил бы тогда свое высокомерие? И тут же Айхан сам проклял себя за такие мысли и, волоча израненную ногу, хотел направиться к Рамзи. Как будто действительно хотел пробудить в его душе подобные чувства.

– Айхан амиоглу, ты напрасно козыряешь своей разукрашенной палкой. Этот голос пригвоздил его к месту.
– Не забывай, что у нас имеются герои, которые отдали за Родину и жизнь. Ты, слава богу, жив-здоров.

Мардан, все еще не отпуская руки Айхана, сказал Рамзи:

– Нехорошо так, председатель, стыдно.

Тот будто его не слышал.

– Не нужно, сынок!
– тихо попросил Айхан. И вдруг, о чем-то подумав, посмотрел Мардану прямо в глаза.
– Почему ты так смотришь на меня, Мардан? с трепетной лаской спросил он.
– Я убежден, что ты...
– Он оборвал фразу. Ты бы лучше помог мне сложить эти вещи в какое-нибудь место.

Рамзи прошиб холодный пот. Впервые в жизни он ощущал в сердце такую мучительную легкость. Капля пота повисла на его лбу словно жемчужина. Раньше всех это заметил Насиб и подумал: "Какой у председателя, оказывается, красивый лоб".

Мардан, стараясь скрыть волнение, тихо, но твердо проговорил:

– Нет, дядя Айхан, вы никуда не уедете!

Видя, как, подобно кузнечному меху, вздымается и опадает его широкая грудь, Айхан покачал головой.

– Я все равно собирался уезжать, сынок...

– Нет, вы никуда не уедете. Если сельсовету очень нужен этот дом, переходите к нам. Мама будет очень рада.

– Ну что ты, Мардан!
– Лицо Айхана просветлело.
– Я уйду из этого дома, но мне бы, хотелось...
– Он невольно обернулся к Рамзи: - Лучше бы вы здесь устроили детский сад, а не музей.

Раскатистый смех Рамзи заполнил весь двор, нарушив тревожную тишину.

– А ты шутник, Айхан амиоглу, говоришь так, будто это твой отчий дом. И еще даешь нам распоряжение, чтобы в этом твоем отчем доме мы открыли детский сад. Ты что, спятил?
– И, изменив, тон, гневно закричал: - Собирай свои манатки и убирайся отсюда! Что мы здесь откроем - нам лучше знать!

Мардан медленно подошел к председателю. У Айхана затрепетало сердце.

– Нехорошо, Рамзи-муэллим!
– Голос Мардана звенел подобно удару молота о железную наковальню.
– Такой поступок вам не к лицу.

– Что это за разговор, Мардан?
– Рамзи удивленно сдвинул брови.
– Уж не собираешься ли и ты учить меня, как себя вести?

– Поздно... Учить вас очень поздно.

Айхан увидел, что Мардан дрожит, он осторожно подошел к агроному:

– Успокойся, сынок, нехорошо.