Семиозис
Шрифт:
Сосна вскочила на ноги, прожигая взглядом сидящих на скамьях. Кто-то захихикал.
– Не выставляй себя дурой, – посоветовал Сосне Карл.
– Я не дура!
Опять хихиканье. На этот раз к нему присоединились и некоторые члены комитета. Судя по лицу Сосны, она поняла, кто именно, и шагнула в ту сторону. Пора быть веселой и услужливой, используя мой единственный талант.
– Ну что ж! – сказала я, вставая. – Я поддерживаю Сосну. Ну, я о чем: разве кому-то не хочется убить музыкантов? Подайте голоса – чисто совещательные, – кто за, кричите ура и топайте ногами. Ну-ка, слушаем! – Подавляющее большинство
Я первая начала ей хлопать, садясь на место. Вид у нее был обескураженный, но она тоже села.
Най редко выходил из пекарни и не разговаривал ни с кем, кроме Стивленда. Коты в ящике покрылись гнойными язвами, и запах от них беспокоил котов в городе. Наши посадки разграблялись или страдали от недостатка ухода, но хорошо хоть, что стекловары не поджигали Стивленда. Мы отправляли им записки, привязанные к тупым стрелам, призывая дружить. Они смотрели на бумажки, но если и умели читать, то не желали этого делать. И что нам оставалось?
Стивленд
Мои листья завершают еженощный разворот к востоку в ожидании восхода. Поступающая от корней вода и высокая влажность ночного воздуха вызывают гуттацию: вода выступает из устьиц, словно поддельная роса. У меня болезненно высок тургор – и при этом меня тянет поникнуть. Война – это катастрофа, одновременно потоп и засуха.
Глазами рощи за рекой я вижу музыкантов-стекловаров: их тела излучают инфракрасный свет в ночной прохладе. Они прерываются, чтобы полакать воды, а потом неохотно берутся за свои барабаны и возвышают голоса в очередной шумной песне. Это – мелкие стекловары, из касты работников. «Сверхурочно-работники», – подсказывает мой корень юмора, и эта шутка содержит истину. Им хочется спать, но, когда солнце взойдет, их отправят на поля собирать корни тюльпанов. Сейчас не время сбора урожая, так что тюльпаны возмущены.
Если на то пошло, то они готовы собирать любую пищу, неважно, наступил ли ее сезон, – и тем самым порождают все большее возмущение. Ущерб, который они наносят жизни нашей долины, весьма прискорбен, но не менее прискорбно и то, что работники едят только то, что не употребили в пищу крупные касты. Паразиты и хозяева – это распространенные биологические отношения, но в данном случае паразитизм имеет место внутри одного вида, а не между разными видами – что извращает мутуализм и является варварством.
Неужели стекловары всегда были такими? Когда они строили этот город, у меня было меньше корней, а мое общение с ними оказалось недолгим и ограничивалось определенными индивидами. Мне следовало бы заметить – а я не заметил, – что разный размер животных в случае со стекловарами означает нечто отличное от разного размера у растений. Размер растения зависит от окружающей среды и возраста. Размер животного фиксирован их типом, как пол у людей. Тип может влиять на функционирование и социальный статус. Равенство типов – это этический момент, а не универсалия. Среди стекловаров его не практикуют.
На городской стене пара часовых-мирян патрулируют в мягких мокасинах, прислушиваясь к шорохам, которые могут говорить о том, что стекловары пытаются приблизиться. В оранжерее молодая женщина следит за моим стволом на случай
Это все, что я могу доложить молодой женщине, когда Свет восходит и приближается рассвет. Мы с ней какое-то время болтаем. Поддерживать говорящие стволы трудно, а болтовня снижает мои прямые запасы аденозинтрифосфата, так что в этот период серьезных проблем я предпочел бы молчать, но миряне плохо переносят бездействие, а ей следует сохранять бдительность. Пять дней заключения внутри городских стен вывели из равновесия мирян, которым необходима деятельность.
Кактусы и ленты, все еще удерживающиеся на своих якорях зимней спячки, выделают зигоспоры для роста новых воздушных растений. Всюду распускаются цветы, и ветер носит пыльцу и ароматы. Весна – это самое красивое и самое нетерпеливое время года. Если растения не могут быстро расти, они погибают – даже те из них, кто заручился помощью животных, чтобы не зависеть от сезонов. Весенние потери редко удается компенсировать, а эта весна выдалась засушливой, что усугубляет проблему.
Люди в городе это понимают. Их собственные ресурсы за зиму истощились и нуждаются в пополнении. Они тоже нетерпеливы и испуганы, потому что способны представить себе катастрофу и гибель. Они замещают свои страх и гнев на стекловаров раздражением в отношениях между собой. Накануне вечером Сосна спровоцировала ссору, когда ее предложение убивать стекловаров отвергли. Без вмешательства Люсиль, которое стало водой, погасившей пламя, вероятным стало бы насилие.
– Мы уже близки к пределу, – чуть позже призналась мне Люсиль.
Нам повезло с таким изобретательным и общительным ко-модератором. У меня есть идея, которая позволит разрешить ситуацию, хотя и не без сложностей.
Мне нужно быть отважным и делиться мужеством, как умственным даром. У меня сильные корни и бесчисленные листья. Солнце встает. Фотоны несутся вниз, и я начинаю расщеплять воду на кислород, ионы водорода и энергию. Я велик. Если уложить мои корни в одну линию, они доберутся до Солнца. Вместо этого мои корни раскинуты по нашей долине, и я знаю, что в течение дня они впитают разноголосицу химических жалоб от других растений – этих жалоб с каждым днем все больше. Наше животное-помощник сменился вредителем. Растения, устремленные вперед, тревожатся. Наша экосистема нарушена и зла, а еще ее одолевает жажда.
Самый уязвимый здесь я, потому что знаю, что такое звезды. Это солнца, и у них есть свои планеты, и путешествие к ним будет более длинным и сложным, чем я когда-то полагал, однако чем больше я знаю, тем более реальной становится эта идея, и подобные устремления нарушают баланс. Мои потребности перестали быть простыми.
Миряне тоже видят звезды и мечтают о путешествиях. Я спрашиваю у них когда, а они отвечают «однажды», и они не лукавят. Когда этот день наступит, мы полетим вместе – их потомки и мои семена, и саженцы, и корни. Горшки ограничивают, но я способен терпеть. Это станет сладким плодом цивилизации. Объединенные усилия людей и стекловаров ускорили бы наступление этого момента.