Семьи.net (сборник)

Панов Вадим Юрьевич

— Ты помнишь? — уселся на кровати Андрей. — Серьезно?

— Ага. Тогда только начинали закручивать гайки, меня в три года из семьи забрали.

— А! — сообразил Степа. — Точно, тебе ж пятнадцать!

— Ну да.

— Слушай, — с жадным любопытством накинулся с расспросами Андрей, — а как это вообще в нормальной семье жить?

Я вздохнул и сознался:

— Да почти ничего не помню. Совсем маленький был.

Воспоминаний и в самом деле сохранилось немного, и все какие-то

рваные.

Женский смех. Комната с высоченным шкафом и прямоугольником залитого солнечным светом окна. Игрушечный луноход.

Или луноход был уже в интернате? Насчет этого не уверен, а вот комната снилась постоянно. Комната оттуда — из моей настоящей жизни.

Был еще один обрывок, но его вспоминать не любил. Крики, грохот, непонятный кислый запах и плач. Мой собственный плач. День, когда меня забрали в систему.

Его я помнил четче всего.

— А точно у нас в городе Библиотека есть? — задумчиво прошептал Андрей.

— Точно. Сам ее видел.

— Это когда в прошлый раз сбежал? — уточнил Степан.

— Не, в прошлый раз мне уже чип вшили, поэтому минут через сорок свинтили, — поправил я его. — Два года назад дело было. Дурак, на метро решил прокатиться, меня на выходе со станции и приняли. До Библиотеки метров пятьдесят оставалось! Я ее как вас видел!

— Может, это и не она вовсе была, — засомневался Андрей.

— Она, — убежденно заявил я. — Описание один в один сошлось. Мне точно про нее рассказывали.

— Допуска к архиву в любом случае нет, — разумно отметил Степан и зевнул. — Ладно, пацаны, давайте спать. Завтра футбол.

— Спать так спать, — вздохнул я, продолжая бездумно смотреть в потолок.

Допуска и в самом деле не было.

Да и чип…

Первую половину дня пришлось провести в кабинете психологической реабилитации. Вышел оттуда выжатый как апельсин, но только добрел до комнаты, по плечу пробежал неприятный зуд. Щелчок, — и в голове зазвучал транслируемый напрямую через височную кость голос:

— Роман-четырнадцать-ноль-восемь! Пройдите в приемную директора. Роман…

Пес бы побрал этот чип! Никуда от него не скрыться!

И я отправился к директору. По дороге повстречал пару пацанов, на бритых головах которых намеренно был оставлен длинный клок волос, и оживился.

— Здоров, хохлы! Чё за кипиш?

— Смотрины, — сообщили те.

— Уже?

— Через час начнутся.

Я поблагодарил их и в некоторой оторопи поспешил дальше.

Это что получается — кластер подобрали? Но почему вызывают заранее? Что за дела?

В приемной меня долго мариновать не стали и сразу велели проходить в кабинет. Заглянул туда, а там помимо директора обнаружился высоченный

мужик со смуглой кожей и вьющимися черными волосами.

— Что это? — недоуменно нахмурился он при моем появлении.

— Ваш новый подопечный, — невозмутимо объявил директор.

Курчавый раздраженно вытащил из кармана пиджака свернутый в трубочку планшет, развернул гибкий экран и сунул его в лицо главе образовательного центра.

— Вы вообще читали нашу заявку?! — возмутился он. — Мы…

Директор спокойно отодвинул руку в сторону и безапелляционно заявил:

— Окончательное согласование заявок оставлено на мое усмотрение.

— Но…

— Двух девочек я вам выделю, третьим возьмете его.

— Это возмутительно! — нахмурился курчавый, встретил спокойный взгляд собеседника и резко сбавил обороты. — Могу я хотя бы ознакомиться с его личным делом?

— Ну разумеется!

Директор уселся за компьютер; потенциальный попечитель прошелся вокруг меня, внимательно разглядывая, и вдруг ахнул, приметив тусклую наколку на левой кисти.

— Татуировка?! — У курчавого от изумления глаза на лоб полезли. — И что прикажете с ней делать? Косметические операции не входят в стандартную медицинскую страховку! — Задрав мой подбородок, он заставил посмотреть себе в лицо и потребовал объяснений: — Что это за мерзость? Что это значит?

— Русский православный гетеросексуалист! — с нескрываемым злорадством, выдал я расшифровку трех кириллических буквиц.

Попечителя чуть удар не хватил. Пару мгновений он ошарашенно разевал рот, потом развернулся к столу и выдохнул:

— Вы слышали это? Вы это слышали?!

Но директора так просто было не пронять.

— Что именно? — невозмутимо уточнил он.

— Религиозный фанатик и националист! Взять такого в кластер? Никогда! — объявил мой несостоявшийся попечитель, ослабил узел галстука и всплеснул руками: — Гетеросексуал? Кто вообще дал вам право согласовывать его сексуальную идентификацию?

— Пустое, — отмахнулся глава центра. — Просто мальчишеская дурь.

— Наш кластер придерживается свободных взглядов, для нас это неприемлемо!

— Согласуйте с психологом курс сексуального просвещения и поступайте в рамках него, как сочтете нужным.

— Это возмутительно! Я буду жаловаться!

Директор досадливо поморщился.

— Разве вас не предупреждали о специфике нашего центра?

— Да, но…

— И поскольку ваш кластер зарегистрирован только два месяца назад, стандартные учебные заведения вряд ли согласуют вашу заявку, так?

Тут планшет курчавого мелодично звякнул, он глянул на экран, и смуглое лицо налилось дурной кровью.