Семейный стриптиз

Голдсмит Оливия

Не удостоив его ответом, Джада вдавила педаль газа в пол и с громадным удовольствием, хотя и с риском для колес, унеслась прочь от человека, который разрушил ее жизнь.

– Хочу чипсы, хочу чипсы, хочу чипсы! – безостано­вочно вопил Кевон.

Джада затормозила на парковке у «Макдоналдса», вы­ключила двигатель и сделала глубокий вдох.

– А кетчуп не хочешь, кетчуп не хочешь, кетчуп не хо­чешь? – пропела она, повернувшись к сыну. Иногда помо­гает, если включаешься в их игру.

Кевон улыбнулся, в полном восторге, что мать приняла его правила.

– Нет, не хочу; нет, не хочу; нет, не хочу! – Он захихи­кал.

– В «Макдоналдсе» вся

пища вредная, – неожиданно заявила Шавонна.

«Господи, только этого не хватало! – в смятении поду­мала Джада. – Что это – влияние Тони?»

– Ну, да-а! – протянул Кевон. – А сама опять слопа­ешь половину моих чипсов!

– Так. Ну все, довольно. – Джада была в шоке. И по­чему они грызутся беспрестанно?

Уже устраивая Шерили в высокий стульчик в кафе «Макдоналдс», Джада заверила сына, что его порция нико­му другому не достанется. Бедняжка Кевон. Сестра стар­ше, сильнее, знает больше, вечно его поправляет и почти всегда оказывается права. Не так ли и зарождается муж­ская антипатия к женщинам умным и сильным? Но ведь не все они росли со старшими сестрами! У Клинтона, во вся­ком случае, никакой сестры не было, даже младшей.

– Садись, милый. – Джада кивнула на стульчик, и малыш послушно вскарабкался на желтое пластмассовое сиденье.

– Я хочу сидеть рядом с мамой! – угрожающе повысив голос, заявила Шавонна.

Непрекращающиеся стычки между детьми раздражали Джаду, но материнское сердце растаяло. Сама того не осознавая, Шавонна снова обнаружила свою любовь!

– Вы оба можете сесть рядом со мной, – пресекла Джада военные действия на корню, – но тогда Шерили придется усадить напротив, и вы будете помогать мне ее кормить.

– Ой, да она ничего и не будет, – махнул ручонкой Кевон. – Пошвыряет все на пол, только и делов!

– «Только и делов» не говорят, милый, – машинально поправила Джада. С каких это пор ее мальчик начал ковер­кать язык? Не иначе влияние свекрови. – Присмотри за Шерили, – обратилась она к старшей дочери, – пока я куплю вам «Хэппи Милз».

– Ладно, мам. – Шавонна кивнула, удовлетворенная.

– Кевон, а ты следи, чтобы никто не утащил наши сумки, договорились? – Взглянув на очереди к стойкам, Джада достала книжки-раскраски «Улица Сезам» и пачку фломастеров. Будет чем руки занять, а то, не дай бог, пере­дерутся. – Кто лучше раскрасит – тому приз! Начинайте, а я скоро вернусь.

Проходя мимо сына, она чмокнула его в макушку.

– И меня, мам! Меня тоже!

Джада улыбнулась и, конечно, исполнила просьбу, от­метив при этом, что волосы у Шавонны не слишком чис­тые. Когда ей, хотелось бы знать, мыли голову? Настроение Джады падало с каждой секундой. Клинтон, мерза­вец! Самого под душ не загонишь, и детей тому же учит. А чем, интересно, их там кормят? И кто готовит – Клинтон? Курам на смех! Свекровь?..

Встав в очередь, Джада со вздохом обвела взглядом ус­тавленное столиками кафе. Сама она терпеть не могла «Макдоналдс» и ему подобные забегаловки, но что еще можно было придумать? В парк детей не потащишь – слишком холодно; детского визга на какой-нибудь из кры­тых игровых площадок она бы в таком состоянии не выне­сла… Пришлось перед «Макдоналдсом» прогуляться по центральному пассажу Кросс-Каунти, полюбоваться на уголок Сайта-Клауса. Дети, конечно, были в восторге, а Джаде хотелось одного – увезти их домой, забраться со всеми тремя в постель, почитать книжку, пошалить вмес­те, защекотать до слез или просто посмотреть телевизор. Но эти чертовы два часа… Время поджимало, поэтому и ог­раничились пассажем с «Макдоналдсом». По сути, Джаде до сих пор не удалось по-настоящему поговорить с ребята­ми; она не знала, с чего начать, и уж тем более не догады­валась, чем Клинтон

объяснил это внезапное бегство из дома.

Джада оглянулась, чтобы проверить, как там дети. Шерили окончательно проснулась и занялась своей раскрас­кой, с энтузиазмом раздирая ее на клочки и запихивая, сколько влезет, в рот. Кевон, забравшись с ногами на стул, размашисто чиркал в книжке фломастером, ну а Шавонна, понятно, трудилась над картинкой прилежно и аккуратно, от усердия высунув язык.

Джада дождалась заказа и с фирменными пакетами, полными холестерина и сахара, вернулась к своим изголо­давшимся детям.

– Ну-ка, ну-ка, – сказала она, опуская на стол пакеты и складные коробочки «Хэппи Милз», – посмотрим, чей рисунок лучше. Победителю – приз, не забыли?

– Мой лучше! – завопил Кевон. – Мой, мам, посмотри! Большая Птица, как, впрочем, и почти все оставшееся пространство страницы, сияла аквамарином.

– Здорово, – оценила Джада. – Складывайте фломас­теры, убирайте книжки – и кушать.

Она придвинула каждому его порцию и, пока двое старших хрустели бумагой, разрезала гамбургер на малень­кие кусочки для Шерили. За едой, слава богу, распри были забыты, и Джада, не в силах даже смотреть, как напихива­ются готовой гадостью ее дети, отхлебывала кофе и коси­лась на часы. Осталось двадцать восемь минут. Кто бы мог подумать, что это свидание дастся ей с таким трудом?..

– А моя Птица немножко похожа на тетю Тоню, – не­ожиданно сказал Кевон.

На тетю Тоню? Что это еще за тетя Тоня?! Джада едва сдержала бешеное желание изодрать книжку и взвыть во все горло. Стиснув кулаки на коленях, она сделала глубо­кий вдох, сунула в пухлый рот Шерили очередной ломтик картошки и перевела взгляд на сына.

– У тебя нет никакой тети Тони, милый, – спокойно возразила она.

Кевон поднял на нее простодушные черные глаза.

– Это наша няня. Так папа сказал.

– Вот еще! – возмутилась Шавонна. – Я что, ребе­нок? Мне няня не нужна. – Она подняла голову. Джада уловила мелькнувшие в глазах дочери боль и сомнение, и у нее сжалось сердце. – Миссис Грин, – добавила Шавон­на. – Я зову ее миссис Грин. Ты ее знаешь. Ну, та, что мы в церкви видели. Присматривает за малышами. – Девочка отвела взгляд.

– А Шерили кто нянчит? – Джада сознавала, что пы­тать детей вопросами – против правил, но у нее не было другого выхода.

– Тетя Большая Птица! – одарив Джаду лукавым взглядом из-под ресниц, сообщил Кевон и залился сме­хом.

– Мне плохо без моих вещей, – пожаловалась Шавон­на. – Свитера синего, рюкзачка с котятами… Сразу свитер надену, когда домой приедем.

– Да-да! – подхватил Кевон. – Поехали домой! Решив, что с ленчем покончено, Шерили потянулась к маме. Джада с улыбкой обошла стол, вынула малышку из стульчика и усадила к себе на колени. Ревнивец Кевон, по­чувствовав себя несправедливо забытым, немедленно со­скочил со своего места и притулился к маминому плечу.

– Кое-что из ваших вещей я привезла. – Джада доста­ла из сумки тапочки Шавонны. Дочь вскинула голову; между черных бровок пролегла недоуменная морщинка, точь-в-точь как у самой Джады.

– Зачем они мне здесь, мам? Дома надену.

– Я устал, – сообщил Кевон. – Поехали домой. Хочу с Фрэнки поиграть!

Только теперь Джада сообразила: ни Кевон, ни Шавонна понятия не имеют о том, что происходит. Клинтон в очередной раз предал не только жену, но и детей. Ребята уверены, что сейчас заберутся в «Вольво» и отправятся домой. О господи! Еще одну обязанность Клинтон перело­жил на ее плечи – и какую! Ну как им объяснить? Что она им может объяснить? Что папуля у них – законченный эгоист, которому наплевать на собственных детей? Что они стали пешками в дурацкой игре взрослых?