Семейный стриптиз
Шрифт:
– Прежде всего он подведет под монастырь свою собственную семью, – ледяным тоном отозвалась Джада и зашагала вверх по лестнице, пытаясь успокоить Шерили. Господи, кто бы успокоил ее маму… – Случись такое с чернокожим, ты ни за что не поверил бы в версию полиции о наркотиках. Орал бы, что копы оклеветали честного парня. Мы не знаем, что там произошло, и нечего беситься.
Мишель, понятное дело, на работу не вышла, а Джада ни словом не обмолвилась об облаве у Руссо. Часа три она названивала то в полицию, то в суд, но ничего не добилась. Потом дважды проверила автоответчик у себя
Услышав стук в дверь, Джада поспешно подняла голову и схватила ручку.
– Да?
В кабинет вошла ее секретарша Анна с расширенными от изумления, едва ли не выпрыгивающими из орбит глазами:
– Смотрите! – Анна шлепнула на идеально аккуратный стол начальницы газету – не «Нью-Йорк тайме» или «Уолл-стрит джорнэл», откуда Джада ежедневно черпала деловые новости, а местную газетенку, вечно изобилующую сплетнями округа. – Вот здесь!
У Джады не было ни малейшего желания любоваться кровавыми сценами, но Анна не успокоилась бы, пока своего не добилась. «Чужое горе – тройное счастье» – это как раз про Анну.
– Ну? Что на этот раз? Убийство? Ограбление? – устало поинтересовалась Джада, опуская взгляд на газету.
Целый разворот чертового желтого листка пестрел снимками дома Руссо, окровавленного лица Фрэнка и… Матерь божья!., самой Мишель в голубом пальто и в наручниках. «НАРКОБАРОН? Правосудие докажет» – кричал заголовок.
Прижав ладонь ко рту, Джада едва успела заглушить крик ужаса. Этого не может быть!
– Ну, как вам? – Судя по тону, Анна наслаждалась ситуацией.
Джада схватила мерзкий листок со стола, скомкала и швырнула в корзину.
– Безобразие! Какое они имеют право?! Вынесли бы уж с ходу приговор – и дело с концом! Вину этого человека еще никто не доказал. Газетчики слишком далеко заходят. – Джада хмуро взглянула на секретаршу: – Надеюсь, когда Мишель выйдет на работу, никто из вас не забудет, что ее никто ни в чем не обвинял. А теперь… займитесь для разнообразия чем-нибудь полезным.
Выпроводив секретаршу, Джада прошлась по коридору, переговорила кое с кем из сотрудников и приняла важного клиента. Сейчас главное – не показать, до какой степени она потрясена. Вернувшись в кабинет, она первым делом бросилась к корзине за газетой. Разгладила, как смогла, и в считаные минуты проглотила статью от первой до последней строчки. Слава богу! Чтиво не из приятных, и писака, прямо скажем, третьесортный, но главное он донес: наркотиков в доме не нашли, а с домом и с его хозяином обошлись излишне жестоко. Джада знала, что в последнее время полиция с особым рвением взялась за наркодельцов. Но она знала и другое: успеха без зависти не бывает, так что заносчивый Фрэнк Руссо наверняка заработал себе целую армию недругов.
Ее мысли прервал зуммер интеркома.
– Мишель на линии! – выдохнула Анна свистящим шепотом, будто сам Аль Капоне восстал из мертвых и взялся обзванивать окружные банки.
Джада подняла трубку, предварительно убедившись, что секретарша положила свою.
– Ты уже слышала? – произнес голос Мишель. Джада подозревала, что любознательная Анна найдет способ подслушать – если не через интерком, то
– Все уже слышали, солнышко, – ответила она в трубку. – Ты где?
– Дома.
Только на это Мишель и хватило. Она всхлипнула и разразилась такими звуками, которых Джада ни сама слышать не хотела, ни уж тем более Анне не позволила бы. Подняв телефон, она оттащила его от стола, насколько позволил провод, опустила на пол и с прижатой к уху трубкой дотянулась до двери. Стоило Джаде выглянуть, как все подчиненные – в том числе и Анна – обратили на нее взгляды, но тут же отвернулись. Ни одна из них не висела на телефоне.
– Боже, боже! Какой ужас, Джада! Наш дом… – Мишель зарыдала. – Мне нужно идти, я должна забрать ребят. Они всю ночь провели в детском приюте, представляешь? – Давясь слезами, она еще что-то говорила о Фрэнке, о списке вещей, о разбитом зеркале…
– Стоп, Мишель. Успокойся. Забудь о зеркалах, креслах и прочей ерунде. Самое главное – дети, а с ними все в порядке. Можем сегодня привести их ко мне, а завтра на пару наведем у вас порядок.
– Ох, Джада… – всхлипнула Мишель и опять залепетала что-то о Фрэнке.
– Он тоже дома? – Не переборщить бы с вопросами. Когда у людей горе, им не до интервью. – Он с тобой?
– Не-ет! – сквозь слезы простонала Мишель. – Мне с ним даже поговорить не разрешили, но адвокат пообещал, что сегодня или завтра его выпустят под залог. Это кошмар, Джада! Сущий кошмар! Фрэнк ведь ничего не сделал…
От ее рыданий у Джады тоже слезы навернулись на глаза.
– Мишель! Мишель!!! Поплачь немножко, раз уж невмоготу, но потом – слышишь меня? – потом умойся и возьми себя в руки. Хотя бы ради Дженны и Фрэнки. Хочешь, я с тобой за ними поеду? Детский приют – не самое милое мес…
– Я сама справлюсь, – шепнула Мишель и повторила, явно уговаривая себя: – Справлюсь.
– Ладно. Тогда я быстренько закругляюсь с работой, по пути прикупаю пиццы, и мы устраиваем банкет. Захочешь – и поспишь у меня, вместе с ребятами.
– Поспишь? Господи, Джада! Какой там сон! Мне до конца жизни не уснуть.
– Тоже неплохо, если подумать. Зачем, спрашивается, сон придумали? Потеря времени, и больше ничего. А у тебя дел по горло. Ты как? В порядке? – напоследок спросила она.
– Почти. Учитывая обстоятельства. Джада…
– Что?
– Спасибо. Я этого никогда не забуду.
– Очень надеюсь, солнышко, что забудешь, как только все уладится. А пока ответь-ка на вопрос века: какую пиццу любят твои ребята?
ГЛАВА 10
– Нужно хоть что-нибудь делать, Энджи, – заявил Тони прямо с порога кабинета. – Такой образ жизни вреден для здоровья. Ты уже плохо выглядишь. – Он вытянул шею, вглядываясь в дочь. – Ничем не интересуешься… не встала даже посмотреть, что ночью на улице творилось.
– А что там творилось? – тупо спросила Энджи.
– Неужели не слышала? Ни сирен полицейских, ни грохота, который копы устроили?
Энджи покачала головой. Накануне она нашла в справочнике номер аптеки, доставляющей лекарства на дом, и винегрет из снотворных сделал свое дело.