Семейный стриптиз
Шрифт:
– Это какая-то ошибка! – закричала она. – Вы перепутали дом! Наша фамилия Руссо!
– А то мы не в курсе, – хохотнул один из копов.
– Маму-уль! – донесся снизу всхлипывающий, дрожащий от страха голосок Фрэнки, и Мишель сразу забыла о наготе.
– Все хорошо, милый, – отозвалась она и взмолилась, глядя на ораву полицейских: – Не трогайте детей! Говорю вам, это ошибка. Оставьте детей в покое!
– Давай, Руссо, объясни ей, в чем ошибка, – гаркнул один из полисменов, повисших на Фрэнке. Тот разразился площадной бранью, до
Двое полицейских стащили Мишель с кровати. Она замотала головой, чтобы прикрыть волосами голую грудь, но даже нагота сейчас ее не трогала. Дети. Страх за детей переполнял ее, вытесняя все прочие чувства.
Поливая копов руганью, Фрэнк саданул того, что стоял слева, руками в наручниках. Наказание не заставило себя ждать: полицейский, не задумываясь, ударил Фрэнка коленом в пах. Тот взвыл и рухнул на кровать, корчась от боли.
– Мамуль! Маму-уль! – Плач сына и жалобный голосок Дженны были едва слышны из-за ужасающего грохота внизу, где, похоже, крушили мебель.
Мишель затрясло. Прокладывая себе путь между ног заполонивших комнату людей, мимо нее прошмыгнул Поуки. Если бы он мог постоять за детей!
– Черт побери, да привяжите вы пса, а женщине дайте что-нибудь из одежды, – сказал, входя в спальню, какой-то тип в штатском и накинул на Мишель блузку. – Уведите ее отсюда и позовите Маккорт.
– Маккорт занята. На ней дети. Она с ними уедет.
– Куда?!! – в панике выкрикнула Мишель. – Куда вы увозите моих детей? Не надо! Прошу вас! Где дети?
Ни слова в ответ, словно она кричала в пустоту.
– Я сказал, позвать Маккорт! – заорал тип в штатском. – Мне нужны две женщины-офицера! И какого черта тут делают федералы? Это наша юрисдикция!
– Уж больно лакомый кусочек, – заметил один из полицейских. – Каждому отхватить охота.
– Фрэнки! Дженна! – выкрикнула Мишель. – Вы где? Чья-то рука с немилосердной силой вцепилась в ее плечо и потащила по коридору. Возле комнаты сына Мишель умудрилась ухватиться скованными руками за перила. В детской тоже вовсю орудовали полицейские – вываливали на пол конструкторы и ящики с игрушками, стаскивали с кровати матрацы, сдирали со стен полки и опрокидывали шкафчики. Самого Фрэнки волокла из детской женщина в форме офицера полиции.
– Мамуля! – Он вскинул к Мишель залитое слезами, распухшее личико. – Они плохие! Они Поуки выгнали!
– Маккорт, принимайте ее! – раздался приказ за спиной Мишель. – Ребенка заберет Джонсон.
– Нет! – всхлипнула Мишель. Не отрываясь от перил, она умудрилась изогнуться всем телом, чтобы прикоснуться губами к макушке Фрэнки. – Не забирайте детей! Я с ними…
– Размечталась! – съязвил голос за ее спиной, и та же рука рванула Мишель от перил. Водопад волос накрыл ее лицо. Потеряв равновесие, она упала на колени и вздрогнула от громкого плача сына.
– Не надо, милый, не плачь. Все хорошо?.. – Мишель выдавила улыбку. Все хорошо. Никогда в жизни все не было так
– Джонсон! – басом рявкнула пресловутая Маккорт, свесившись через перила.
Вместо ответа снизу оглушительно зазвенело разбитое стекло. Из другой детской полицейский вытащил сонную, упирающуюся Дженну.
– Моего Пинки забрали! – пожаловалась дочь. Мишель все еще стояла на коленях. Она не понимала, что происходит, не знала, что делать, и держалась из последних сил, чтобы не зарыдать в голос, как ее маленький сын. Двое полицейских подхватили Мишель под руки, и, пока они тянули ее к лестнице, она успела увидеть, как варвар в форме разодрал плюшевого зверька на две половины, вывалил пуховые внутренности на пол и разворошил.
– Нет! Нет! – Дженна с криком рванулась за своим любимцем.
В этот момент еще одна женщина в форме бегом поднялась по лестнице, нашла глазами Дженну и опустила ладонь ей на плечо.
– Пойдем, – приказала она и оглянулась на Фрэнки, отбивающегося от Маккорт. – Мальчика я тоже заберу. – Потом она посмотрела на Мишель; взгляд был полон тревожного сочувствия. – Все будет хорошо. Поверьте, с детьми все будет в порядке. Скажите им, чтобы спускались.
Хоть кто-то отнесся к ней по-человечески среди этого ночного кошмара! Мало что соображая, Мишель механически кивнула.
– Все в порядке, – шепнула она рыдающему сыну и повернула голову к дочери. – Все в порядке. Пойдем вниз.
Она лгала и сама это понимала. Все в порядке?! И дом, и жизнь семьи Руссо рушились у нее на глазах. Гостиная в мгновение ока превратилась из картинки с обложки журнала «Домашний очаг» в адовы декорации. Полтора десятка вандалов швыряли книги с полок на пол, раздирали в клочья диван и резали ковер. Мишель молча смотрела на это в шоке от надругательства над всем, что было ее гордостью.
Чьи-то чужие руки надели на нее пальто, сначала разомкнув стальные браслеты и тут же вновь защелкнув их на ее запястьях.
– Фрэнк! – выкрикнула она. – Фрэнк!
Сверху раздались крики, грохот, и Фрэнк с разбитым в кровь лицом скатился по лестнице, чтобы тут же исчезнуть в черном проеме входной двери.
– Не бойся! – только и успел крикнуть он жене.
– Детей в машину! – скомандовал Джонсон. Субъект в штатском. – Одеть потеплее. Мы отправим их в приют.
У Мишель перехватило дыхание.
– Нет! Прошу вас! – взмолилась она. – Я не знаю, что случилось, но… Позвольте оставить детей у соседки!
– Исключено, – отрезал тот и отвернулся. – Возьмите в спальне ее одежду. Женщину в мою машину. Руссо в другую. Следите, чтобы не общались.
– Да в чем дело? – кричала Мишель, провожая глазами своих детей, которых чужие люди уводили из дома. – Это противозаконно! Что происходит?! – На память пришла фраза из детектива: «Вы нарушаете права…»
– О господи! – Усталый голос забубнил над самым ее ухом: – Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть…