Семейный подряд

Валеева Анастасия

– Насколько я понимаю, Сеня, – спокойно сказала Милославская, – жена Санталова материально полностью зависела от мужа, так что уйти от него было бы для нее равносильно уходу от богатой жизни к прозябанию. Я знаю таких женщин. Поверь мне, никуда бы она от него не делась, пока бы он сам ей не дал под зад коленом, если, конечно, у них не было брачного договора, составленного в ее пользу. Только не думаю, что такой жук, как Санталов, мог допустить это. Значит, вариант с женой отпадает. Юрий Николаевич, как я понимаю, не государственный служащий, поэтому его нельзя скомпрометировать и потерей служебного места. Вот если

бы он баллотировался в Думу или на пост губернатора, тогда кассета для него могла бы означать крах всей его карьеры, а так… В общем, Семен Семенович, получается, что кассета эта для Насти Парамоновой в плане шантажа Санталова была совершенно бесполезной и на твоем месте я бы задумалась, как она вообще к ней попала? Еще бы я задала себе такой вопрос: кто убил Парамонову? Возможно, тот же, кто убил и Санталова, ранил его жену и Дмитрия Гулько. Ведь если следовать твоей теории, то Парамоновой не нужно было убивать его жену, а тем более Гулько, а тот кто прикончил Юрия Николаевича, собирался убить и остальных участников вечеринки. Мне кажется, что Настя просто оказалась невольной свидетельницей трагедии и ее решили убрать. Конечно, может быть, она была знакома с преступником или преступниками. Ведь убили-то ее в деревне, а туда нужно было еще доехать. Кстати, на ее теле не обнаружили следов насилия?

– Так, небольшие синяки на запятстьях, – со вздохом ответил Руденко.

– Вот видишь, выходит, что она сопротивлялась.

– Черт, Яна, – в сердцах произнес лейтенант, – какая же ты противная женщина – развалить такую стройную теорию.

– Я не противная, Сеня, – с улыбкой возразила ему Милославская, – я умная. Ты, кстати, тоже не дурак.

– Спасибо, – с сарказмом поблагодарил ее лейтенант.

– Не за что, Сеня. Просто ты почему-то вбил себе в голову, что Парамонова виновна в гибели Санталова и пытаешься подогнать факты под свою теорию.

– Да ничего я не пытаюсь, – огрызнулся Руденко, и тут же воскликнул: – Значит, это Оксана его укокошила, чтобы завладеть имуществом!

– Ага, – кивнула Яна, – а заодно выстрелила в себя.

– Она могла нанять кого-то, – не сдавался Три Семерки, – а киллер попал в нее случайно.

– Может быть, – устало протянула Милославская, – только киллеры, мне кажется, действуют более точно, а в нашем случае имеются двое раненых.

– Ну, – махнул рукой лейтенант, – киллеры сейчас разные бывают. Может, это был не профессионал. А может, – состроил он лукавую гримасу, слово его вдруг осенило и он милостиво решил поделиться своими предположениями с Яной, – Настя стала жертвой своего сообщника. Чего-то не поделили…

Не прекращая хитро смотреть на Яну, Три Семерки сделал характерный жест рукой, который означал, что он, Руденко, настолько сведущ и опытен в подобных делах, что таким салагам, как Настя и ее сообщник, его не провести. Милославская невольно улыбнулась такой упрямой наивности, отдавая отчет, что именно она составляет львиную долю обаяния лейтенанта.

– Это бы тебя очень порадовало, – с иронией ответила Яна, – твоя замечательная гипотеза подтвердилась бы на все сто. Кроме того, я частично могу разделить твои предположения.

– Все-таки? – ехидно ухмыльнулся Руденко. – Ты же против!

– Сеня, я не против и не за, – решительно возразила Милославская, – я просто хочу придерживаться фактов и не давать

волю эмоциям.

– А я и не даю волю эмоциям, – насупился Руденко.

– Ну как же, – усмехнулась Яна, – ты стараешься подогнать реальность под свою метафизику, чтобы лишний раз почувствовать себя умным и сильным, – Яна шутливо подморгнула несколько оторопевшему от такой мягкой и одновременно едкой отповеди лейтенанту. – Если же отбросить всю эту шелуху, к которой я также отношу и свое упорное желание соглашаться с тобой…

– А! – воспрял духом Руденко. – Все-таки признаешь!

Он укоризненно качнул головой. Вернее, это его глаза смотрели с упреком на Яну, а движение головы всегда было одинаковым, по-медвежьи грустным и недоверчивым. Именно выражение глаз, всего его широкого скуластого лица придавало этому качанию, ставшему визитной карточкой лейтенанта, все время разное значение – в зависимости от ситуации.

– Я была у матери Насти, – быстро проговорила Яна, – и мое посещение может кое-что прояснить, если не запутать… – теперь настала Янина очередь таинственно взглядывать на Руденко, – Санталов кинул Настиных родителей с квартирой.

И Яна пересказала Три Семерки свой разговор с Парамоновой-старшей.

– Вы сообщили ей о Насте?

– Сообщили, – угрюмо кивнул Руденко.

Он сидел совсем не торжествующий, а тихий и задумчивый, как всегда медленно раскачивая головой из стороны в сторону, словно это мерное неспешное движение активизировало тайный источник его умственной силы. Почему-то в такие спокойные минуты Яне становилось жаль лейтенанта. Она пробовала разобраться в этом своем чувстве, возникающем спонтанно и порой вызывающем у нее неудобство и даже стыд, но не могла добраться до корней, сколько не старалась.

– Ну так, – поднял на Яну глаза Руденко, – все сходится. Остается только найти ее сообщника и хорошенько его допросить.

В этой реплике Яна различила покровительственно-садистские нотки, и чувство жалости к лейтенанту мигом улетучилось. Теперь перед ней снова сидел настырный, туповатый малый, который лишний раз убедился в своем мнимом превосходстве.

Яна неторопливо встала, подошла к телевизору, достала из гнезда кассету.

– Что ты собираешься делать? – иронично спросил Руденко.

– Немного помедитировать, – устало улыбнулась Яна, – ты не возражаешь? Что-то меня настораживает в связи с этой кассетой.

Руденко молча пожал плечами.

– Сварить тебе еще кофе? – предложила Яна, – будет чем заняться, пока я буду работать.

– Работать, – беззлобно передразнил Милославскую Три Семерки, – вон оно как серьезно!

Он рассмеялся. Смех его звучал вполне миролюбиво, дружески. Он не зубоскалил, а шутил, умиротворенный своей правотой.

– Да, Сеня, – критическим взором окинула его Яна, – это работа, самая настоящая.

– Да знаю-знаю я, – с досадой махнул рукой Три Семерки, – я ж шучу.

Яна сварила новую порцию кофе и пока лейтенант, покрякивая от удовольствия, поглощал его, устроилась немного поодаль с картами и кассетой. Две ее руки покоились – одна на кассете, другая на карте «Взгляд сквозь оболочку». Она прикрыла веки и мысленно сосредоточилась на кассете. Может, ей удастся увидеть людей, которые к ней прикасались. Может, доведется вызвать ужасную картину Настиной смерти и ей явится лицо убийцы…