Шрифт:
1
Марианна бросила на кровать серое шелковое платье и сняла с плечиков короткое сиреневое с крупным геометрическим узором. Слишком вызывающе! — был ее вердикт после примерки. Голубое в цветочек было признано слишком простым, зеленое и черное — слишком официальными, блузки вообще никуда не годились, так же как юбки, жакеты, блузки, туники. Все это абсолютно не то!
Вот уже почти час Марианна увлеченно перемеривала свой гардероб перед зеркалом в спальне. Гора одежды на кровати неуклонно росла, а в шкафу уже практически
— О боже! — воскликнула она и помчалась на кухню, на ходу стягивая очередное отвергнутое для вечера платье.
Она открыла духовку, и ей в лицо повалил едкий черный дым. Марианна вытащила противень с тем, что должно было быть кексами в формочках, поставила его на кухонный стол, распахнула окно и, гладя на почерневшие комочки теста, разрыдалась.
Нет, определенно сегодня самый ужасный день в ее жизни! В ее гардеробе нет ни одного достойного платья, волосы, вместо того чтобы ниспадать блестящим шелком, торчат, как нескошенная солома, кексы сгорели, а теперь еще и глаза будут красные, как у поросенка! Лучше, пока не поздно, позвонить и отменить встречу. Когда-нибудь в другой раз у нее все получится как нужно, но только не сегодня.
Рука Марианны, потянувшаяся к телефону, замерла на полпути. Но что она скажет? Что не может выбрать, что надеть? Или что у нее сгорели кексы? Что-нибудь придумаю, мелькнуло в голове Марианны, но она снова отдернула руку от телефонной трубки. Что-нибудь придумать означает сказать неправду, а ей этого совершенно не хотелось. Это неправильно, и, кроме того, она совершенно не умеет врать. Начинает заикаться, путаться в словах, краснеть и бледнеть… Она всегда считала выдумывание причин и отговорок слишком хлопотным делом и поэтому либо говорила все как есть, либо отмалчивалась. Отмолчаться в этом случае не получится. А сказать все как есть — это значит признаться, что она не может справиться с охватившей ее паникой, что она почти жалеет, что назначила это свидание, что она боится показаться смешной, неловкой, некрасивой… и еще много чего.
Внутреннюю борьбу Марианны прервала раскатистая трель дверного звонка. Она вздрогнула от неожиданности и бросила испуганный взгляд на часы. Нет, еще слишком рано. Скорее всего, это Джанет, ее соседка. Это она любит исполнять при помощи ее звонка длинные замысловатые мелодии.
Марианна подошла к двери, заглянула в глазок, увидела знакомую копну рыжих волос и распахнула дверь.
— Ого! — воскликнула ворвавшаяся в квартиру как маленький смерч Джанет. — Я смотрю, у тебя тут весело. Пожар, погром, да еще и потоп.
— Какой потоп? — Марианна с подозрением посмотрела на кухонный кран.
— Слезный, — объяснила Джанет и смело взяла в руки один из почерневших кексов. — Да-а, спасать здесь уже нечего, — заключила она и вернула кекс
— Не догадаешься, — буркнула Марианна. Обычно ее забавляла привычка подруги корчить из себя Шерлока Холмса, но сейчас ей было не до этого.
Джанет заглянула в спальню, в гостиную, в ванную, с многозначительным видом почесала в затылке и, наконец, произнесла заговорщицким шепотом:
— Свидание.
Марианна пробормотала что-то невразумительное.
— Ты решилась пригласить его к себе, — продолжала Джанет. — Я надеюсь, это тот самый высокий блондин необычной масти?
— Почему необычной?
— Потому что у блондинов очень редко бывают такие темные глаза. Ты не замечала?
— Да, действительно, — согласилась Марианна. — Глаза у него темные. Как темный шоколад.
— Надеюсь, он натуральный блондин. Не крашеный.
— Ну конечно нет! — воскликнула возмущенная Марианна.
— А что, в наше время всякое бывает. Я тебе вот что скажу, — Джанет окинула Марианну критическим взглядом. — Плюнь ты на эти кексы. Если ты откроешь ему дверь в таком виде, он не то что про кексы, он имя свое забудет. Во всяком случае, на некоторое время. На долгое, — добавила она.
Только тут Марианна вспомнила, что подходящего платья так и не нашлось, а все неподходящие разбросаны по комнате. А на ней только очень красивое бледно-голубое кружевное белье, которое она купила во время последней поездки во Францию.
Марианна вздохнула и упала на диван.
— С этих кексов все и началось, — проговорила она. — Мы сидели в кафетерии, и я сказала, что у меня кексы получаются лучше, чем у их кондитера…
— И он напросился к тебе в гости на кексы, — понимающе произнесла Джанет, усаживаясь рядом.
— Я бы не сказала, что напросился, но как-то так получилось, что я его пригласила. Я и сама не поняла, как это вышло…
— Значит, мальчик действует очень умело.
— Я не думаю, что он… — начала Марианна. — Ты же не думаешь, что он думает… — попыталась она продолжить и окончательно запуталась.
— Я думаю, что он думает, что ты думаешь, что он довольно-таки симпатичный, — сказала Джанет и рассмеялась. — Раз уж дело дошло до приглашения.
Марианна тоже улыбнулась. Растерянное и расстроенное выражение постепенно исчезло с ее лица, и она снова стала той Марианной, какой ее знали и любили все друзья и знакомые: мягкой, улыбчивой, с доверчивым взглядом огромных серых глаз.
— Если я его пригласила к себе, это же не значит, что я… — снова начала Марианна.
— Но если ты надела французское кружевное белье, то, может, и значит, — с лукавой улыбкой закончила Джанет.
— Я сейчас же его сниму! — воскликнула Марианна и вскочила.
— Правильно, сними, — серьезно произнесла Джанет. — Так будет еще лучше.
Марианна нахмурилась, махнула рукой и снова села.
— Сама не пойму, что со мной такое, — со вздохом проговорила она.