Семейные обязательства
Шрифт:
Впрочем, "Записки о путешествиях" изданы десять лет назад, с тех пор предприимчивый путешественник организовал еще несколько экспедиций. Может быть, даже нашел что-то?
Элиза когда-то следила за его судьбой и восхищалась - слабый огненный маг вместо скучной работы в какой-нибудь кузне отправился покорять неизведанные земли, полные опасностей и приключений!
Вот бы и ей...
– Елизавета Павловна, мы можем поговорить?
Полковник подошел легко и бесшумно, как большой хищник на мягких
Прямой взгляд глаза в глаза - вызов, вспомнила она почему-то.
Спустя несколько долгих мгновений Элиза сумела бросить этот вызов.
Если полковник и заметил ее титанические усилия, то вида не подал. Спросил равнодушно-официально:
– Вы хорошо себя чувствуете? Можете отвечать на вопросы?
Элиза осторожно, как хрустальную шкатулку, закрыла книгу.
– Да, - проскрипела она мгновенно пересохшим горлом.
– Вы задержаны до выяснения обстоятельств. Ваш отец, Павел Лунин, как вам известно, только что совершил попытку покушения на жизнь канцлера империи.
Элиза сумела не покачнуться. Даже не отвернулась - смотрела в темные провалы зрачков полковника по-прежнему спокойно и со всем достоинством, на которое была способна.
В голове билась одна мысль: "Держаться. Стоять. Не смей падать! Стоять!"
Нужно было сказать хоть что-то, но что? И зачем?
– Я вынужден спросить, сударыня, - тем же тоном продолжил он после небольшой паузы, - вы причастны к заговору?
– Нет, - твердо ответила Элиза, так и не пошевелившись и не отведя взгляд, - не причастна.
– Хорошо, - кивнул полковник.
– Присядьте, пожалуйста. Разговор будет долгим.
Элиза медленно вернулась к креслу и села. Не рухнула, не упала, а элегантно, отработанным на множестве приемов и салонов движением опустилась на сидение, привычно расправив зашуршавшие юбки. Не хватало только кокетливого трепета веера.
Хорошие манеры - не доспех, но другой защиты сейчас нет.
Полковник отдал несколько распоряжений подчиненным, выслушал негромкий быстрый доклад и вернулся к ней.
Столько раз слово "нет" Элиза не повторяла никогда. Это было похоже на игру "Барыня прислала сто монет" наоборот. Там - "да и нет не говорите", а здесь - сплошное "нет".
Отец никогда не обсуждал с ней канцлера. Нет, она не знает, кто еще участвовал в покушении. Нет, никто, не видела, даже предположить не рискну, не догадывалась, не собирался, не верю, отец не мог, нет, нет, нет!!!
Полковник дал Элизе подписать протокол и потерял к ней всяческий интерес. Отправился командовать расследованием дальше, оставив ее сидеть в кресле.
Она держала спину прямо. Не плакала, не пыталась кого-то в чем-то убедить, даже рука, все
Моргнула несколько раз, подняла руку к горлу и уколола палец застежкой броши с воротника блузки. Отрезвляющая боль заставила широко распахнуть глаза, но тягучий кошмар не прекратился. Та же гостиная, гвардейцы, стакан с водой на столе, множество свечей, фигурки на каминной полке, у дверей полковник говорит с кем-то, стоящим в коридоре...
Как же его зовут полковника? Он представился, но вылетело из головы.
Элиза бессильно уронила руку на колени. На подушечке указательного пальца набухала большая капля крови.
Надежда проснуться не оправдалась.
Элиза снова посмотрела на статуэтку на камине, подарок жениха. Очаровательная пастушка мило улыбалась искусно раскрашенным личиком. У ее ног стояла такая же миленькая овечка.
Фарфоровые улыбки и ожидание - не тронут? Разобьют на острые осколки? Переставят в чулан? Ты можешь только ждать своей судьбы, красивая куколка.
За тебя все решат.
По брусчатке простучали копыта, снизу прозвучал громкий окрик, и полковник быстрым шагом вышел из гостиной. Отчаянная надежда - вдруг это ошибка, жуткий сон, никакого покушения не было, отец жив и сейчас все прояснится!
– кинула Элизу к окну. Она отодвинула край тяжелой портьеры, пошире распахнула створку и посмотрела вниз.
Во дворе, залитом светом масляных фонарей, было тесно от конников в красных плащах Охранителей. Императорские гвардейцы собрались у крыльца, преграждая им путь. Господин в широкополой шляпе с капитанским золотым на плаще, не спешиваясь, обратился к вышедшему полковнику:
– Сударь, что здесь происходит?
В памяти Элизы эхом отдалось: "Я - Провинциал-охранитель Гетенхельсмкий!". Тот же голос, такой же тон приказа...
Полковник с деланой усталостью вздохнул:
– Расследование государственной измены, Ваше Преосвященство. Дело в юрисдикции Корпуса, церковные власти не имеют к нему никакого отношения. Прошу вас прекратить препятствие правосудию.
– Это Я прошу Вас прекратить препятствие правосудию, - раздельно и четко проговорил всадник.
– В покушении замешана магия, это дело охранителей.
Блеснула серебряная бляха. Со второго этажа чеканку было невозможно разглядеть, но Элиза, как и любой житель Империи, прекрасно знала, что на ней.
Крест, герб графства или герцогства и имя - у Провинциал-Охранителей в сане епископа. Крест, герб и номер - у простых охранителей. Помощники и ученики обходились медными бляхами.
К лицу Элизы нежно прикоснулся августовский ветерок - дыхание огромного города. Смесь ароматов поздних цветов, созревающих в садах яблок, подстриженных газонов у богатых особняков и вездесущего угольного дыма. Было тепло, несмотря на поздний вечер.