Семейные ценности
Шрифт:
— Да… Спасибо, — Ксавье ощущает небольшую неловкость, не зная, можно ли воспринимать эти слова как комплимент.
Наверное, всё-таки можно — за восемь лет отношений с Уэнсдэй он провел больше времени с её родителями, нежели за всю жизнь с собственным отцом. Здесь его всегда принимали с поразительным радушием, резко констрастирующим с суровой холодностью Винсента.
— Вот бы и Пагсли наконец остепенился… — вздыхает Гомес, глядя на то, как младший сын нашептывает что-то на ухо хихикающей смазливой служанке.
—
— В его годы у меня уже была жена. А в твои — ещё и двое детей, — возражает Аддамс-старший. — Кстати, когда вы с Уэнсди планируете порадовать нас внуками?
К счастью, в этот момент на верхней ступеньке лестницы появляется Мортиша, и необходимость отвечать на неудобный вопрос отпадает сама собой.
Мать Уэнсдэй, облачённая в особенно изысканное платье из чёрного бархата, мгновенно привлекает к себе внимание — почти все присутствующие оборачиваются с одинаковым выражением немого восхищения.
— Дорогие гости… — на темно-бордовых губах расцветает загадочная улыбка. — Церемония начнётся через считанные минуты. Прошу вас занять свои места. Оркестр.
Несколько музыкантов, стоящих сбоку от лестницы, быстро рассаживаются в установленном порядке, и дирижер заносит палочку. Мортиша пальцем подзывает мужа, и Гомес спешит подняться на второй этаж вслед за супругой.
Сделав глубокий вдох, чтобы унять неуклонно нарастающее сердцебиение, Ксавье подходит к импровизированной арке, увитой чёрными георгинами.
Трепетное волнение в душе никак не утихает, неизбежно вызывая лихорадочную дрожь в коленях и ощущение колючего комка в горле. Пытаясь отвлечься, Торп обводит внимательным взглядом мрачный зал — гости послушно разделились на две части, заняв многочисленные стулья, украшенные пышными тёмными бантами.
Почти все места со стороны Аддамсов заняты — никогда прежде Ксавье не видел столько чудаков в одном месте. Относительно нормальными выглядят лишь чета Петрополусов, да скромняга Юджин.
Но вот остальные… Одна только бабушка Юдора чего стоит — сидя в первом ряду, она со скоростью бывалого крупье тасует огромную колоду карт, сверкая глазами из-под спутанных седых волос. Рядом с ней гордо восседает кузен Итт в шляпе и непрозрачных темных очках — неизвестно, на кой черт ему вообще понадобились очки, ведь никто доподлинно не знает, имеются ли у него глаза за сплошным водопадом волос, скрывающих лицо и тело. К этому сюрреалистичному существу Ксавье так и не смог привыкнуть, ровно как и не смог научиться понимать его скрипящую речь.
Невольно поежившись, он переводит взгляд на свою сторону, где занято всего два стула. Престарелая мадам Файоль — его няня, фактически заменившая мать — промокает глаза кружевным платочком. По правую руку от неё сидит его двоюродная сестра по отцу, Сильвия — по случаю торжества она прилетела из далекой Франции. А вот самого отца нет.
Ксавье не слишком надеялся, что Винсент почтит своим присутствием такое незначительное
Впрочем, ничего удивительного.
Отец откровенно недолюбливал Уэнсдэй ещё со времен её первого и единственного визита в поместье Торпов четыре года назад.
Тогда она тяжёлым дорожным катком прошлась по жизненной философии Винсента, базирующейся на принципах тоталитаризма. У них завязался напряженный спор, в ходе которого Уэнсдэй разгромила убеждения Торпа-старшего в пух и прах.
В своей коронной манере.
Хладнокровно, уверенно и безжалостно.
Короткие резкие слова летели, словно остро заточенные дротики — точно в цель, ведь она никогда не промахивалась.
Багровея от ярости, что в его собственном доме кто-то впервые воспротивился его мнению, Винсент бросил едкое замечание касательно слишком юного возраста Аддамс.
— Вот только ум — это не морщины, а извилины, — ядовито парировала Уэнсдэй, медленно поднимаясь из-за стола. — Столь низкосортные аргументы отбивают мне аппетит. Ксавье, я подожду тебя в машине.
И уверенно направилась к выходу из поместья, гордо вскинув голову и ни разу не обернувшись назад. Глядя на её неестественно-прямую осанку, Ксавье вдруг испытал ощущение мстительного триумфа — и оно только усилилось, когда он перевёл взгляд на отца. Казалось, тот готов метать молнии — настолько сильно исказились суровые черты лица.
— Дерзкая и наглая девчонка, — сухо поджимая губы, процедил Винсент, — Чтобы ноги её больше тут не было. Никогда.
— Только потому, что дала тебе отпор? — Ксавье усмехнулся, неосознанно копируя саркастичную манеру Аддамс. — Боюсь, тебе придётся смириться. Я люблю её и в будущем собираюсь на ней жениться.
— Ты совсем рехнулся?! — железный кулак отца врезался в столешницу, от чего жалобно задребезжали приборы из фамильного серебра. — Ты женишься на этой заносчивой девке только через мой труп.
— Тогда тебе очень повезло, что я не собираюсь спрашивать твоего разрешения, — решительно отчеканил Ксавье.
И, вдохновленный примером Уэнсдэй, уверенно поднялся со своего места и покинул отцовский дом, игнорируя летящие вслед ругательства. Наверное, впервые за много лет он уходил из поместья Торпов с лёгким сердцем.
Блестящий чёрный кабриолет с эмблемой трезубца Посейдона{?}[Речь идет о Maserati, а конкретнее - об авторской мечте, Maserati Gran Cabrio.] — её неизменная любовь к Италии проявилась даже в выборе машины — уже стоял с заведённым двигателем на вымощенной камнем подъездной дорожке. Устроившись на пассажирском сиденье, Ксавье бросил на Уэнсдэй короткий пристальный взгляд. Внешне её лицо казалось бесстрастным, но он уже давно научился подмечать малейшие детали вроде побелевших от напряжения костяшек или едва заметно трепещущих крыльев тонкого носа.