Семёновы
Шрифт:
Ага, ну сестры так сестры…
Андрей провел Настю в комнату. Когда-то это была детская мальчика. Целую стену занимали фотообои с Молнией МакКвином, очевидно в этой квартире жил фанат "Тачек". Кровати в комнате не было, зато полкомнаты занимал подиум, на котором и располагалась постель.
– Тебе будет удобно, – пообещал Андрей, сунул ей в руку пульт от висящего на стене телевизора, и вышел.
Настя села на краешек импровизированной кровати, потом легла. Включив телевизор, она понажимала кнопки, нашла какой-то фильм и приготовилась смотреть. Но уже через пару минут пульт выпал у нее из руки, и девушка уснула.
Проснулась она от хлопка входной двери и приглушенных голосов. Слышно было, что говорящие прошли в кухню, а спустя какое-то время в дверь постучали. Настя натянула одеяло до глаз. Дверь открылась, на пороге стоял Андрей.
– Проснулась? – он улыбнулся. – Вставай, к тебе пришли.
Ко мне? Настя недоуменно сморщила лоб, но послушно встала и, натянув брюки, вышла. Она, зевая, вошла в кухню и тут же увидела отца. Он был в той же одежде, что и вчера, значит домой не уезжал.
– Настюша, доченька! – отец вскочил и обнял блудную дочь.
– Папка! – Настя прижалась к отцовской груди, обхватив его за торс.
– Ты что творишь?! – отец встряхнул ее за плечи, – мы вчера весь город объехали, тебя искали.
– Я… мне… – Настя не знала, что сказать, но отец, кажется, все понял без слов.
– Дочка, – он поднял ее лицо за подбородок, – все что было когда-то, не важно. Мы любим тебя. И не обижайся на мать, она не со зла ляпнула, ну ты же понимаешь…
Настя кивнула, она понимала.
– Ну что, поедем? – отец вопросительно посмотрел на дочь. Она кивнула.
Все это время Андрей стоял у косяка и наблюдал за воссоединением семьи. Когда отец заговорил об уходе, он поднялся и принес полиэтиленовый пакет, в каком из супермаркетов носят продукты.
– Твои вещи, – сказал Андрей, протягивая пакет Насте.
– Я переоденусь … – тихо сказала она.
Они простились на улице. Отец пожал Андрею руку, поблагодарил. Настя безучастно стояла в стороне. При свете дня ей было почему-то стыдно перед этим мужчиной. Сейчас она заметила, что он очень красив. Андрей подошел к ней, поцеловал в щеку.
– Удачи, Настя.
Они сели в машину, отец тронулся, а Настя смотрела на стоящую на тротуаре фигуру и ощущала на себе его запах. Ей опять хотелось плакать.
5
Бывает такое состояние, когда беспокоишься, и сам не понимаешь, почему. Именно это чувствовала Ольга. В голове крутилась мысль, что что-то не так, зудела и зудела, как приставучая муха, хотелось взмахнуть рукой и прихлопнуть…
Они встретились, как всегда, в "их" месте. Ольга прошла по высокой щекотной траве вверх по склону, обогнула кусты разросшейся рябины и сразу увидела его. Антон сидел на подстеленном на землю покрывале, привалившись к стволу дерева. В этом укромном закутке они встречались давно. В детстве это был "штаб", а позже полянка стала местом свиданий. Именно тут все произошло в первый раз. Ольга никогда не ходила сюда одна. Услышав шорох, молодой человек обернулся, увидел девушку и пружинисто встал. Она приблизилась к нему и молча обняла за талию. И он обхватил ее и чуть приподнял.
– Привет, – прошептала Ольга.
Антон наклонился и стал целовать ее, медленно опуская на покрывало.
– Я соскучился…
– И я…
Время пролетело
Она ужасно боялась начинать выяснение отношений, но время пришло. Ух, как трудно было выговорить слова, понимая, что эта беседа станет поворотным моментом. Но больше всего на свете Ольга боялась неизвестности. Именно поэтому она, страдая, все же заговорила.
– Антош… – она замялась, – ты ничего не хочешь мне сказать?
– О чем? – Антон спросил веселым тоном, но натянутость Ольга, и сама нервничающая, заметила в голосе сразу.
– Ну как о чем… О нас. – она села, протянула руку, стянула с кустов рубашку возлюбленного и накинула на себя. Посмотрев в его сторону, она не увидела блеска его глаз, Антон отвел взгляд.
– А что с нами не так? – нарочитое спокойствие только подчеркивало напряжение.
– Какие у тебя планы? – Ольга решила идти напролом. Ей вдруг вспомнились мягкие упреки матери, беспокоящейся о судьбе старшей дочки, напоминание о возрасте. И дети подружек, подрастающие на глазах у деревни и у нее.
– Оль, ну ты же знаешь, – рука закопалась в рыжую шевелюру, – планов у меня куча. Скоро поступление. Диссертацию я пишу уже второй год, Вяткин здорово помог. И вообще, он считает меня очень перспективным.
Антон говорил что-то еще, Ольга уже не слушала. Все это она знала и так. И про поступление, и про диссертацию. И про Вяткина, научного руководителя, по совместительству, ректора вуза. Бывало, Ольга смеялась, что будет ревновать к Вяткину, потому что Антон только о нем и говорит. Но сейчас ей было не до смеха.
– Подожди, Антош, – прервала она его, – я спрашиваю не о тебе, я говорю о нас.
– Оль, что ты хочешь от меня услышать? – в голосе Антона были усталость и раздражение одновременно. – Я не могу все бросить и бежать жениться. Просто – не могу! Слишком много поставлено на карту.
Глаза защипало от непрошенных слез, но Ольга сдерживалась, только отвернулась и закусила нижнюю губу.
– Ну Лёль… – Антон потянул ее за край рубахи, – не обижайся… Правда, время сейчас совсем неподходящее. Ну ты же понимаешь…
– Да, – с горечью проговорила Ольга, – я понимаю…
Антон подсел ближе, взял за руку и стал поглаживать кисть. перебирая тонкие пальцы возлюбленной. Ольге хотелось оттолкнуть его и прижаться к нему одновременно. Она разрывалась от этого противоречия и ненавидела себя за это. Может быть, надо было накричать на Антона, обвинить его в безразличии, но она не могла. Они еще долго сидели так, чуть обнявшись, стараясь не обсуждать неприятную тему. А потом зазвонил телефон, и Ольга испугалась. Ей никогда еще не звонили ночью и этот, оглушительный, в ночной тишине, звонок, заставил ее сердце колотиться от предчувствия несчастья. Так и случилось. Уже через пять минут она бежала по склону босиком, держа босоножки в руках. Сзади еле поспевал Антон, на ходу застегивая рубашку и заправляя ее в брюки.