Семь женщин
Шрифт:
злым взглядом её матери, сестры или бабушки и названное грязью
или грехом, прочно отождествляет её с грешницей и предлагает
множество наказаний. Внутренний отец перестаёт восхищаться
своей дочерью — теперь он презирает её и планирует месть.
На бытовом уровне это могут быть очень простые и типичные
истории, про которые даже не всегда понятно, какую серьёзную
войну ведут сейчас женщины и что будет наградой в этой вой-
не. В простом приветствии, в бытовом вопросе, в оценке нового
платья
попытка одной освободиться, а второй — сохранить контроль.
Возраст женщин при этом не важен.
Вот 75-ти летняя Мария и её 55ти-летняя дочь Нина. Муж
Нины лежит в больнице на плановой операции. Мария прихо-
дит к Нине, с которой у неё напряжённые отношения, в комнату
112
Глава 4: Святая
(живут женщины уже несколько лет вместе с тех пор, как за Ма-
рией стал нужен постоянный уход) и говорит: доченька, пойдём
помолимся! У совершенно нерелигиозной Нины круглые глаза, она
отказывается, на что получает обвинения в собственном равно-
душии, в том, что ей не нужен собственный муж, что она даже
помолиться с матерью за него не хочет. Монолог плавно перехо-
дит в привычное русло «вы меня на страдания к себе взяли, греш-
ники, мои молитвы из-за ваших грехов до Бога не доходят, вы
одержимы бесами» и так далее. Нина про себя думает — да взяли
бы все черти тебя вместе с твоим Богом. А вечером перед сном
не знает, можно ли ей теперь тихонько попросить за мужа перед
Богом, или он уже от неё отказался.
Или Марина, которая в свои 34 получает от своей матери
смс на каждый церковный праздник. Текст примерно следующий: со светлым праздником, делай сегодня то-то и то-то, и Бог тебя
всё равно любит. Из-за этого «всё равно» Марина стирает эти
смс, не читая.
Или Айгуль, у которой в её 42 есть специфические проблемы со
здоровьем, решать которые ей помогает женщина-доктор Варя.
Варя постепенно начинает чувствовать
бессилие и предлагает Айгуль пожертвовать деньги на храм. Для
самой Вари такой поступок абсолютно естественен, и она недо-
умевает и пугается, когда привыкшая во всём полагаться на себя
Айгуль резко отказывается и упрекает Варю в суевериях. Варин
Бог тоже наказывающий, и потому она начинает верить, что
усугубившиеся проблемы Айгуль идут от этого решения. По-
степенно она дистанцируется от опасной для себя пациентки, и Айгуль остаётся в одиночестве со своей болезнью, не понимая, что она сделала не так.
В таком использовании религии у близких людей остаётся
два варианта: либо принимать эту мораль как свою собствен-
ную, либо соглашаться на роль грешника со всеми вытекающими
113
cемь женщин
последствиями. То есть нужно либо выбирать такую же ханже-
скую святость, либо искать себе наказаний. Ведь грешник дол-
жен быть наказан, это основа религии. А во внутренней жизни
ожидание наказания намного страшнее самого наказания. Ждать
вечных мук после смерти — невыносимо. Намного проще начать
наказывать себя уже сейчас.
Это причудливые, изощрённые методы наказания, абсолютно
неочевидные на первый взгляд. Это такие формы поведения, ко-
торые вроде бы не являются прямым суицидом, но в динамике
могут привести именно к смерти — опасные виды деятельности,
алкоголизм, рискованные связи и так далее. Чаще всего женщина
с самооценкой Магдалины будет либо избегать отношений, либо
совершенно не уметь о себе заботиться, нарываясь на плохих парт-
нёров или делая из нормальных отношений скандальный, напол-
ненный страданиями быт. Она может менять мужчин, попадать
в опасные ситуации, терять работу, оказываться в невыносимых
жизненных условиях. Но всё это будет казаться ей справедливым.
Она даже не будет протестовать, принимая все неудачи в качестве
справедливого возмездия и получая от этого облегчение.
Чаще всего это заканчивается депрессией, уже очевидным
саморазрушительным поведением и неспособностью к лучшей
жизни.
Валентина: «Я убежала из дома, когда мне было 21. Я понимаю, что для такого возраста уже поздновато называть это побегом, но так и было. Ночью я тихонько взяла минимум вещей, докумен-