Семь "Я" Семеновых
Шрифт:
— Очень больно?
Мужчина обратил на Ксюшу свой небесно-голубой взгляд, и та неловко поежилась.
— Не смертельно, — сказал он, и убрал ее руку со льдом со своего лица.
Девушка, почувствовав его горячую ладонь, обхватившую ее запястье, отдернула руку, и снова извиняющее взглянула на мужчину. На его носу красовалась кровавая трещина. Прямо на переносице.
— Ой, у вас кровь идет.
— Я это заметил, — усмехнулся он, указав на свою рубашку, забрызганную кровью.
Ксюша болезненно скривилась.
— Я принесу
И девушка снова скрылась из виду. Мужчина обратил свой блуждающий взгляд на картину, незаконченный натюрморт, что стоял в центре комнаты, прямо напротив окна. Он не был закрыт простыней, как это обычно бывает у художников, и словно выставлен на всеобщее обозрение. Эта неряшливая художница заинтриговала мужчину.
Она вернулась с небольшой аптечкой, и на секунду замерла, встретив его взгляд. Ее обдало жаром. Что это с ней? Осталось только заикаться, и она сойдет за настоящего «дауна»!
Мужчина, решив, что испуг, отразившийся на ее лице, вызван исключительно ее проступком, решил немного успокоить девушку.
— Со мной все в порядке, — сказал он.
Его слова вывели ее из оцепенения.
— Господи, мне так неудобно. Я такая неуклюжая! Надеюсь, перелома нет? — раскладывая медикаменты из аптечки, говорила девушка.
Мужчина осторожно ощупал свой нос.
— Кажется, нет…
Ксюша, облегченно вздохнув, подошла к мужчине с йодом и ватными палочками.
— Сейчас я обработаю вашу ранку, — предупредила она, и подошла к мужчине.
Тот снова заглянул в ее глаза своим невероятным пронзительным взглядом. Девушка растянула губы в извиняющейся улыбке, и склонилась над его вскинутым лицом.
— Возможно, будет щипать, — предупредила она.
— Я все равно ничего не чувствую после льда.
Ксюше снова стало стыдно. Она принялась обрабатывать его ранку дрожащими руками, тот внимательно следил за каждым движением ее тонких рук.
Девушка взяла пластырь, и склонилась пониже, чтобы наклеить его на рану.
— Я Кирилл, — послышался мужской голос.
Ксюша отвлеклась от его носа, и взглянула в глаза. Его лицо было так близко! Непозволительно близко. Она ощущала его дыхание, и загипнотизированная взглядом его невероятных глаз, боялась двинуться.
С грохотом распахнулась дверь, и недовольный выкрик Виктории оповестил о ее возвращении.
— Этот гад так и не появился, представляешь?!
Ксюша отскочила от нового знакомого, а Кирилл обратил свой гипнотический взгляд на Вику. Та смутилась, слегка покраснела, и сказала:
— Здравствуйте, Кирилл Семенович, — и, разглядев его лицо, добавила, — а что с вашим носом?
Ксюша недоуменно взглянула на Вику, потом на Кирилла, и догадка озарила ее.
— Эта очаровательная студентка едва не свернула мне нос, — усмехнулся он, кинув на Ксюшу быстрый взгляд, — но ознакомительная лекция все же состоится. Почему бы вам ни сообщить об этом остальным? — вежливо обратился Кирилл к Виктории.
Та,
Ксюша перевела взгляд на Кирилла.
— Вы наш новый преподаватель?
Мужчина ощупал нос и нахмурился.
— Да, но знакомство с моими новыми учениками принесло гораздо больше сюрпризов, чем я ожидал, — сказал Кирилл и окинул Ксюшу многозначительным взглядом, — вы мне очень кого-то напоминаете. Мы не могли видеться прежде?
Ксюша очаровательно улыбнулась.
— Не думаю, Кирилл Семенович. Я бы вас не забыла…
Наумов задержал на Ксюше свой взгляд.
— Идемте. Нас все заждались.
Ксюша взяла конспекты, и смиренно двинулась за своим новым преподавателем.
3.
— Стоп! Стоп кадр! Проклятье! У кого звонит телефон? Я же все сказал отключить телефоны! Твою мать! — громко возопил режиссер в мегафон, и тут же рабочая обстановка на съемочной площадке сменилась гомоном уставших голосов. Из кадра выскочила роскошная женщина в дорогом элегантном платье, оставив партнера на декоративном балконе с гримером, виновато улыбнулась режиссеру, и быстро достала и включила свой сотовый телефон.
— Алло? Конечно, мамуля, буду, как только кончаться съемки. Конечно, до июня управлюсь. А Макс будет? Я слышала, у него там, в Мадриде, скандал случился,… не может быть! Эта моделька вечно висла на нем! Так ей и надо!
— Елена Семенова, — строго начал режиссер, — если вы видите свое будущее в кино, немедленно вернитесь к работе! Слышите?!
— Ой, мам, Рязанов орет тут благим матом…
На съемочной площадке захихикали. Григорий Рязанов гений современности по режиссерской работе, набычился.
Лена захлопнула телефон раскладушку, и снова виновато улыбнулась.
— Ой, Гриша, прости меня. Я такая дура…
Рязанов шагнул к актрисе и привлек ее к себе, его лицо смягчилось. Он почти улыбался.
— Ты позволяешь себе лишнее, Семенова, — жарко прошептал он ей на ухо.
— Прости меня, милый. Но ты ведь знаешь, как я отношусь к своим родителям.
— Я уважаю их не меньше твоего. Ольга Петровна гениальная писательница. Иван Сергеевич — политик с карьерой, которой можно только позавидовать…но ты ведь унизила меня, перед подчиненными, Семенова.
— Уверена, они не посмеют повторить мой проступок…
— Он тебе дорого обойдется сегодня ночью, Семенова.
— Не могу дождаться этого момента, — захихикала Лена, и выскользнула из рук Григория.
— Ладно, надо работать. Я тоже обещал Насте и детям, что этот отпуск мы проведем вместе.
Семенова кинула на Рязанова ледяной взгляд, и тот не стал оканчивать свою ненужную фразу.
Лена вернулась в свет софитов, и прильнула к партнеру. Эта кинолента обещала сделать ее мегазвездой российского кино уже к следующему году. Но Семенова хотела от этого кино только одного — Рязанова. И раз она его захотела, она его получит.