Семь сыновей

Сен-Жермен Лили

— Я должен ответить. Иди на шоппинг, купи себе несколько милых вещей, и встретимся здесь, — он указывает на адрес на визитной карточке, — сегодня вечером. Будь там к восьми. Тогда мы по всему и пробежимся.

Я широко улыбаюсь и протягиваю руку. Он смотрит на неё, берёт и притягивает меня через стол. Я чувствую его губы на моих, и единственное, на что я способна — это ответить. Он хорошо целуется, даже если ощущение его горячего языка в моём рту заставляет меня захотеть сжать зубы и откусить его.

Он отдаляется и отпускает меня.

— Думаю, что это немного

более соответствует ситуации, чем рукопожатие, не находишь?

Я хихикаю, облизывая губы.

— Да, сэр.

Его телефон продолжает яростно жужжать.

— В восемь, — говорит он, отвечая на телефон и поднося его к уху. — Теперь уноси отсюда свою задницу, прежде чем я проведу весь день, трахая её. — Он начинает что-то гаркать в телефон, и я двигаюсь в обратном направлении, захватывая чемодан на колёсиках, и ухожу так быстро и тихо, как только могу вниз по лестнице.

Я прохожу мимо Джея, который всё ещё полирует пивные стаканы, но не смотрю в его глаза. Я нахожусь практически у дверей, откуда могу выйти наружу, наполнить лёгкие свежим воздухом и полностью расслабиться, когда он заговаривает практически позади меня.

— Получила работу?

Я медленно поворачиваюсь, стыдясь, что ему приходится видеть меня такой. Шлюхой.

— Ага, — спокойно отвечаю я. — Я получила работу.

Джей выглядит заинтригованным, и я задаюсь вопросом, чувствует ли он что-то относительно меня. Относительно нас. В конце концов, теперь я могу быть и Самантой, но прежде я была Джульеттой — первой девочкой, в которую он когда-то был влюблён.

— Как тебя зовут? — спрашивает он меня, ставя поднос со стаканами на стол между нами.

Джулс! Не трогайте её! Оставьте её! Джульетта!

Я поворачиваюсь, проглатывая целый океан слёз, и улыбаюсь ему.

— Саманта. Ты можешь называть меня Сэмми.

Он кивает.

— Хорошо, увидимся Сэмми.

— Ага, — говорю я, и внезапно моя печаль становится такой тяжёлой, что я боюсь, что развалюсь на части перед ним. Но нет. Я проглатываю твёрдую глыбу в горле и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Увидимся.

Когда я бросаю украдкой взгляд через плечо, пока толкаю тяжёлые двери, он по-прежнему смотрит на меня.

Я бы вряд ли выбралась из Лос-Анжелеса живой. Если бы не Эллиот, который тайно вывез меня из города и отправил в Небраску, я могла бы умереть каждую ночь, что лежала в больнице — сломанная и истекающая кровью. Второй сын Дорнана — Дони был на пути в больницу, чтобы ввести мне в вену смертельную дозу героина, когда Эллиот задавал мне вопросы.

— Кто сделал это с тобой? — мягко спросил молодой полицейский. Я смотрела в пространство, не способная сформулировать слова.

— Я предпочту остаться в живых, — наконец произнесла я, качая головой. Он наклонился ко мне ближе

и прошептал, так близко, что я практически смога ощутить кофе в его дыхании.

— Это был Дорнан Росс, не так ли?

Страх, отразившийся в моих глазах, видимо подтвердил его подозрения.

— Я думаю, они планируют убить тебя, скажешь ты мне или нет, — быстро произнёс он. — Они дежурят возле твоей комнаты весь день, ожидая, когда я уйду.

Всё моё больное тело напряглось, а моё сердце начало биться так быстро, что я подумала, что оно взорвётся в груди и окрасит бежевые стены потоком красного.

Глаза Эллиота посмотрели на маленькую тележку для уборки в углу комнаты. Он поднял крышку и посмотрел внутрь, вытаскивая окровавленный комплект зелёной больничной одежды кончиками своих пальцев. Он быстро и эффективно разделся до боксеров, вид которых должен был окончательно травмировать меня, я не могла поверить, что он пытался помочь. Он натянул зелёную робу через голову, подпрыгивая, пытаясь так быстро насколько возможно натянуть штаны.

Он подошел обратно к кровати и вытащил мою капельницу со стенда. У меня был мешок с морфием, присоединённый к основному пакету с физраствором, и небольшая кнопка, чтобы я могла нажимать, обеспечивая себя новой дозой помощи от боли каждые пятнадцать минут. Эллиот нажал и удерживал кнопку, вкачивая в меня максимально возможную дозу, и почти немедленно, я почувствовала лёгкость и онемение.

— Быстро смываемся, — сказал он, осматриваясь вокруг себя. Он поднял меня настолько нежно, насколько только возможно, но я всё же не смогла сдержать крика от боли из-за сломанных костей.

— Прости, — сказал он, закрывая мой рот, чтобы не вылетел ни один звук.

Он передвинул меня в краю кровати, так что мои ноги свисали, и опустил в тележку для уборки. Я скорчилась внизу, кусая свой кулак, чтобы воздержаться от крика, и устроила себя так, чтобы крышка закрыла меня с головой.

— Вот, — сказал он, вручая мне свой пистолет, и в этот момент все подозрения, которые у меня были относительно его намерений — растаяли.

— Если это не сработает, и кто-то ещё откроет эту крышку… стреляй и продолжай стрелять, слышишь?

Я кивнула.

— Ты умеешь пользоваться пистолетом?

Я кивнула, слёзы покатились по щекам. Мой отец, вплоть до нескольких недель назад, был президентом наиболее известного и нагоняющего страх МК в Соединенных Штатах. Конечно, я знаю, как пользоваться пистолетом.

— Я собираюсь вытащить тебя отсюда, ребёнок. Обещаю.