Семь смертей

Серебрякова Мила

– Все равно, подстраховаться будет нелишним.

Вовка прищурился:

– Я тебе не верю. Колись, зачем собака понадобилась?

– В клинику отвезти. Вов, нас уже на консультацию записали и карточку завели. Завтра в два часа дня мы с Нафаней должны быть у врача.

– Не врубаюсь.

– Понимаешь, мне необходимо узнать некую информацию в клинике. И единственный способ это сделать – отвезти на прием собаку.

– Почему именно собаку, а не кошку или хомячка?

– Потому что я уже сказала, что у меня есть собака –

американский бульдог и зовут его Нафаней.

– Фигня какая-то. Тебя саму надо тщательно обследовать. У тебя дома две кошки, собака и огромный попугай, не могла кого-нибудь из них на прием записать?

– Я не думала, что придется собаку на прием везти, поэтому и ляпнула про бульдога. Теперь поздно давать задний ход, завтра меня ждут с американским бульдогом, а не с болонкой. Ну, Вов, тебе что, жалко одолжить мне Нафаньку? Съем я его, что ли?

– Где находится клиника, она хоть нормальная?

– О! В этом можешь не сомневаться – клиника супер! За одну консультацию берут восемьсот рублей.

– Сколько?! Серьезно?

– А то.

– И ты согласна раскошелиться на восемьсот рублей? Н-да, я всегда знал, что у тебя не все дома.

– Это значит, да?

– Имей в виду, за Нафаньку отвечаешь головой. Кстати, что с ним делать будут на консультации?

– Осмотрят, наверное. Можно сказать, что Нафанька последние три дня чихает и кашляет.

– Во сколько отчаливаете?

Катарина замялась.

– Завтра суббота, – прошелестела она, искоса поглядывая на Бойкова.

– Я в курсе.

– Вов, ты же не хочешь, чтобы Нафаня трясся в общественном транспорте, а?

– На такси поедете?

– Хотела попросить тебя об одолжении, ты же по выходным не работаешь.

Вовка засопел и в этот момент очень напоминал Нафаню.

– Я так и знал, чувствовал, что выходные пойдут насмарку. Совести у тебя нет. Пять дней вкалываешь как проклятый, приходят выходные, собираешься нормально отдохнуть, а тут заявляешься ты, и все планы летят к чертовой бабушке.

– Консультация в два часа, – напомнила Ката. – Успеешь выспаться.

– Ты уже за меня все решила?

– Прости.

Внезапно Вовка склонил голову набок:

– Если соглашусь доставить вас с Нафанькой в клинику, что мне за это будет?

– Заправка твоей «Оки» за мой счет.

– Остроумно, – буркнул Вовка. – Ладно, по рукам, завтра во втором часу отчаливаем. Смотри не опоздай.

Посюсюкавшись пару минут с Нафаней, Ката засобиралась домой.

– Вов, Нинке привет передавай. Когда придет от матери, пусть мне звякнет.

– Заметано, – нехотя выдавил Вовка, мысленно прощаясь с завтрашним выходным.

ГЛАВА 13

Некоторые животные чувствуют себя вполне комфортно в салоне автомобиля: их не укачивает, не трясет, не раздражает посторонний шум и виды из окон. Другие же четвероногие и хвостастые приходят в дикий ужас, когда понимают,

что хозяева намереваются поместить их на заднее сиденье автомобиля.

К числу вторых принадлежал и американский бульдог Нафанька. Нафанька катастрофически не переносил поездки на транспортных средствах: машины он возненавидел лютой ненавистью, к общественному транспорту относился как к кровному врагу, а при упоминании о подземке песику моментально делалось дурно.

Нафаня обожал резвиться на улице, носиться по зеленым свежескошенным газонам, ловить бабочек, тявкать в свое удовольствие или же сопровождать хозяев при пеших прогулках. Но стоило Вовке или Ниночке заикнуться о поездке на машине, как Нафанька, вытаращив свои и без того огромные глазищи, начинал трястись мелкой дрожью, забивался в самый дальний угол и от отчаяния и царившей вокруг несправедливости издавал тихие протяжные стоны.

Вот и сегодня ситуация была такой же. Катарина с Владимиром вышли из подъезда, и Нафаня сразу же метнулся в сторону газона.

– Бедолага, – протянул Вовка, глядя вслед убегающему питомцу. – Он даже не подозревает, что ждет его впереди. А все по твоей вине, Копейкина.

Ката промолчала. Ну что она могла ответить Вовке? Что не права и чувствует свою вину и перед ним самим за то, что нарушила планы и испортила выходной день, и перед Нафанькой, потому как по ее милости псу придется истрепать немало нервишек.

Нафаня тем временем резвился в компании двух бабочек-шоколадниц. Прижимаясь к траве, песик вилял маленьким хвостиком и, подобно кошке, охотящейся за шустрой мышью, начинал вилять толстым задом. Затем терпение Нафаньки иссякало, ему надоедало изображать из себя скульптуру, и он с громким похрюкиванием и повизгиванием пытался пастью поймать бабочек.

– Вов, время поджимает, – напомнила Катка, толкнув приятеля в бок.

– Пусть еще немного побегает, – отозвался Бойков.

– Опоздаем.

– Невелика беда, скажешь, что на дорогах пробки.

Отмахнувшись от Бойкова, Ката села на корточки и позвала Нафаньку:

– Нафаня, мальчик, иди ко мне. Иди, мой хороший.

Песик поспешил откликнуться на зов. Лизнув ладонь Катарины, Нафаня перевел взгляд на понурого хозяина и заподозрил неладное.

– Собирайся, брат, – пробурчал Вовка. – Надо нам с тобой смотаться в одно место.

Когда Бойков приблизился к «Оке» и открыл дверцу, в сознании Нафани за доли секунды произошли все мыслимые и немыслимые изменения. Заскулив, Нафанька что было сил драпанул в сторону подъезда.

– Катка, держи его! – орал Вовка.

– Нафаня, стой.

– Ката, быстрее!

– Я стараюсь.

Бульдог забился под скамейку, наотрез отказавшись выбираться обратно.

– Нафаня, дурачок, чего ты испугался? – ласково шептала Ката. – Обещаю, страшно не будет.

Нагнувшись, Вовка вытащил трусишку из-под скамьи и на руках понес к машине.