Семь сестер. Сестра тени

Райли Люсинда

– Так что, как видите, – заключил свой рассказ Орландо несколько взволнованным голосом, – я в некотором роде тоже сирота.

Он часто расспрашивал меня о моем детстве в Атлантисе. Особенно его интересовала необычная фигура Па Солта.

– Так кем же он был на самом деле? Обладать такими обширными познаниями… Знать столько, сколько знал он… – бросил он как-то однажды задумчивым тоном после того, как я была вынуждена признаться, что знаю об отце очень мало. Даже не знаю, где и в какой стране он родился.

Несмотря на то что Орландо продолжал постоянно выпытывать у меня все новые и новые подробности

о Па Солте, сам он очень умело уходил от разговоров, касающихся Флоры Макникол, явно не горя желанием поделиться со мной какими-то дополнительными сведениями о ней. А когда я показала ему письмо в рамочке, написанное Беатрикс Поттер, судя по всему, Флоре, то в ответ получила совсем не ту реакцию, на которую рассчитывала.

– А, это… – беззаботно махнул он рукой. – Старое письмо. Беатрикс за свою жизнь написала горы писем, адресованных детям.

И тут же с легкостью переключился на другую тему, не дав мне ни единого шанса разговорить его.

Что ж, решила я про себя, в один прекрасный день я все же наберусь храбрости и заставлю его ответить на все мои вопросы. Но, несмотря на то что я по-прежнему не располагала практически никакой информацией о Флоре Макникол, в остальном все было просто чудесно. Целыми днями я проводила время в окружении великолепных книг. Сам их запах, их вид, возможность потрогать эти бесценные издания руками, когда я вносила каталожные данные на новые поступления в объемный гроссбух в кожаной обложке, – все это доставляло мне поистине несказанную радость. Кстати, прежде чем позволить мне делать записи в этом драгоценном гроссбухе, Орландо устроил мне самый настоящий тест на каллиграфию. К счастью, меня всегда хвалили за мой четкий и элегантный почерк. Но вот уж никак не думала, что когда-нибудь такая совершеннейшая архаика в наши дни, как хороший почерк, может сослужить мне пользу и даже принести некоторую выгоду.

* * *

Как-то уже в начале третьей недели моей службы в букинистическом магазине я по пути на работу, в автобусе, задумалась над тем, что неплохо, наверное, было бы мне родиться в какую-нибудь другую эпоху. Появиться на свет в такое время, когда сам темп жизни был гораздо медленнее. Тогда, если вспомнить, даже письма к близким и дорогим людям шли неделями, а порой и месяцами. Не то что нынешняя скоропалительная корреспонденция по электронной почте, которая в считаные доли секунды отправит твое послание куда угодно, хоть на другой конец света.

– Боже правый! Как же я ненавижу все эти современные чудеса техники! – словно прочитал мои скрытые мысли Орландо, входя в магазин в неизменные половине десятого утра с неизменной коробочкой с пирожными в руке. – Прошлой ночью из-за этого дурацкого дождя во всем Кенсингтоне вышла из строя телефонная связь. А в результате я не смог своевременно отправить свой заказ на особо ценный экземпляр романа «Война и мир». – Орландо тяжело вздохнул, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства и досады. – Правда, моя жаба жадности будет довольна. Да и Мышь тоже испытает немалое облегчение, узнав, что я сэкономил деньги, которых у меня, впрочем, нет. Помните, я уже как-то говорил вам о Мыши?

Действительно, уже несколько раз в наших разговорах с ним Орландо упоминал некую «Мышь», впрочем, никак не конкретизируя данную

особу. Не говоря уже о том, кем именно она приходится самому Орландо. Я даже понятия не имела, кто это, мужчина или женщина.

– Правда упоминали? – переспросила я так, на всякий случай.

– Да. Кстати, мисс Стар, вы заняты в эти выходные? Мне нужно посетить Хай-Уилд, побывать на дне рождения у Рори. Там будет и Мышь тоже. Посмотрите на сам дом, познакомитесь с Маргарет, поболтаете с ней о Флоре Макникол.

– Я… согласна, – ответила я после некоторого раздумья, понимая, что нужно ловить миг удачи и во что бы то ни стало воспользоваться предоставившейся возможностью.

– Вот и прекрасно! Значит, решено. Встречаемся в субботу на вокзале Чаринг-Кросс ровно в десять прямо в вагоне первого класса. Поезд идет до Ашфорда. Ваш билет будет у меня. А сейчас я вынужден оставить вас и поспешить к себе наверх. Вдруг этот всемогущий бог нашего времени по имени Wi-Fi всемилостиво соизволил явить свой лик нам, простым смертным, его подданным…

– А куда конкретно мы поедем?

– Разве я не сказал?

– Нет.

– В графство Кент, куда же еще! – несколько рассеянно ответил Орландо, словно цель нашего путешествия уже изначально была очевидна всем.

Оставшиеся дни недели я жила, раздираемая самыми противоположными чувствами. С одной стороны, сама идея поездки не могла не волновать, с другой стороны, я, как всегда, страшилась неизвестности. Во время учебы в университете мне довелось однажды побывать в графстве Кент, посетить знаменитый замок Сисингхерст, полюбоваться его прекрасными садами. Когда-то здесь жила известная романистка и поэт Вита Сэквилл-Уэст. До сих пор храню в памяти впечатления об этом цветущем и благоуханном крае, который справедливо называют, о чем в свое время мне поведала моя однокурсница, «райским садом Англии».

* * *

Когда в субботу утром я прибыла на вокзал Чаринг-Кросс, то действительно обнаружила Орландо, поджидающего меня прямо в вагоне, как и было условлено. Его небесно-голубой пиджак вкупе с пестрым шарфом, не говоря уже об огромной по своим размерам плетеной корзине с крышкой для пикника, которая сразу же заняла своими габаритами весь столик, предположительно рассчитанный не только на нас двоих, но и на наших потенциальных соседей-попутчиков, сразу же бросался в глаза, резко контрастируя с остальным интерьером современного поезда.

– Моя дорогая мисс Стар, – начал он, как только я уселась на свое место рядом с ним, – вы, как всегда, пришли строго в означенное время. Между прочим, пунктуальность – это та добродетель, которая в наши дни заслуживает гораздо больших похвал, чем она их имеет. Чашечку кофе?

Он открыл корзину и извлек из нее термос и две фарфоровые кофейные чашечки. Следом на свет появились тарелки со свежайшими, еще теплыми круассанами, прикрытые сверху льняными салфетками. Как только поезд тронулся с места, Орландо тут же пригласил меня к завтраку, попутно разговаривая обо всем на свете и ни о чем конкретно. От моего внимания не ускользнуло то, что остальные пассажиры взирают на нашу трапезу с явным недоумением. Слава богу, хотя бы места напротив нас оказались свободными.