Семь месяцев
Шрифт:
— Ты отлично справляешься, дорогая, — хвалю я, когда она набирает темп.
Положив руки ей на бедра, я помогаю ей выйти, приподнимаясь, когда она опускается. Эмори вскрикивает, чуть сильнее прижимаясь головой к моей груди. Её рука сжимает мою толстовку, её ногти слегка царапают меня сквозь ткань. Я не собираюсь врать, я бы хотел быть голым, чтобы почувствовать, как эти ногти царапают мою кожу, когда она помечает меня как своего.
— Майлз, — выдыхает она, мои толчки становятся более беспорядочными, скорость увеличивается.
Её киска сжимается вокруг моего набухшего члена, сжимая меня так сильно, что это почти сводит меня с ума, но я остаюсь сильным.
— Я знаю, дорогая. — Я откидываю голову назад. — Черт, — ругаюсь я себе под нос, когда чувствую, как она кусает меня.
Черт возьми, кусает меня.
И мне неприятно осознавать, что это заводит меня ещё больше. Кто бы мог подумать, что кусаться может быть чертовски сексуально?
— Я, чёрт возьми, Майлз… п-прямо здесь.
Я приподнимаю бедра, рот Эмори открывается в судорожном вздохе прямо перед тем, как из её горла вырывается стон.
— Прямо здесь?
— Ммм…
— Кончи для меня, дорогая.
Я толкаюсь в неё немного сильнее, но всё ещё недостаточно сильно, так как грубый секс не слишком хорош и может вызвать преждевременные схватки, так что мы оставим это… нам нужно ещё немного ванили. Продолжая доставлять удовольствие нам обоим, я чувствую, как она всё ближе и ближе подбирается к грани освобождения, и чувствую приближение моей собственной неминуемой кульминации.
Её ноги начинают дрожать, когда я продолжаю толкаться, она выкрикивает моё имя в ответ. У меня тоже вырывается несколько стонов. Чёрт, ей так хорошо.
— О, боже.
Она пульсирует вокруг моего члена, её дыхание прерывается как раз в тот момент, когда она взрывается и обмякает на мне, совершенно без сил. Её оргазм вызывает мой, и я кончаю прямо в неё, наполняя её своей спермой. Тяжелые вдохи покидают мои лёгкие, а также хриплые стоны и хрюканье. Звуки, которые, как я думал, я бы никогда не издал, если бы Эмори была кем-то другим. С ней я просто чувствую себя… в безопасности. По каким-то совершенно неизвестным причинам.
Я обхватываю её руками, прижимая Эмори к себе, пока мы оба пытаемся отдышаться от кайфа, которого ни один из нас не испытывал уже довольно давно. Но от этого всё становится намного лучше.
К сожалению для меня, на этот раз я не пьян. На этот раз я точно знаю, что я сделал. На этот раз собственнический звон в моём сердце нельзя списать на что-то, вызванное алкоголем.
— Это был, бесспорно, лучший секс за всю мою жизнь, — бормочет Эмори, всё ещё тяжело дыша. — Ты стал намного лучше с нашего первого раза.
— Что ж, спасибо тебе, Эм.
Мне следовало бы обидеться, но на самом деле это не так. Она права.
— Серьёзно, я думаю, что твой член был создан для меня.
— Приятно знать.
Мои руки сжимаются вокруг её тела так, что это удивляет даже меня. Это грёбаное чувство собственника. Откуда, чёрт возьми, берётся это дерьмо?
— Знаешь, те звуки, которые ты пытался сдержать, — откуда она знает, что я старался их не выпускать? — они действительно сексуальные. И я клянусь, если бы это было возможно, я бы слушала их каждый раз, когда тебя нет рядом, и мне пришлось бы заставлять себя кончать.
Вот это довольно интересная информация. Посмотрим, что я смогу с этим сделать.
— Ты вроде как трахаешься, как порнозвезда.
Она садится, пот покрывает её кожу, несколько прядей волос прилипли ко лбу, щеки порозовели, и всё же она никогда не выглядела красивее.
Мой лоб морщится, и я смотрю на свою жену с намеком на ухмылку на губах.
— Да?
— Ммм. По крайней мере, именно так я представлял себе трахающихся порнозвезд. Действительно… горячо.
Я беру её лицо в одну руку, вдавливая пальцы в её щеки, но не настолько, чтобы причинить ей какую-либо боль.
— О, так тебе нравится, когда тебя трахают как шлюху?
— Угу
— Весь день с тобой обращались как с принцессой, но в постели ты как шлюха.
— Если это означает, что я получу больше умопомрачительного секса, тогда, чёрт возьми, да.
Я не думаю, что она действительно слушает меня или себя.
Мгновение спустя Эмори удивляет меня, когда тянется к своей сумочке на пассажирском сиденье и достаёт телефон. Я почти уверен, что она просто открыла приложение для камеры, а затем…начала записывать?
— Эм?
Она стонет, но сразу после этого смеется.
— Извини, мысленно я уже сказала тебе, что делать.
Хорошооо.
— Видишь окна?
Я киваю.
— Они запотевшие. Это логично.
— Да, но… ты знаешь, для чего они хороши? Для моих социальных сетеё.
— Для чего?
Эмори усмехается.
— Позволь своей жене хоть раз использовать тебя.
Я всё ещё не понимаю. Она может использовать меня, как захочет.
— Я собираюсь нарисовать одну половинку сердца, а ты сразу после этого сделаешь то же самое, хорошо?
— Хорошо?
— Это мило.
— Да, и твои подписчики будут знать, что тебя только что трахнули.
Она пожимает плечами.
— В конце концов, я замужем.
Я боюсь, что её обнаженное тело может отразиться в окне, поэтому прикрываю её грудь. Та сторона её тела, которая обращена к окну больше, чем другая, поскольку она может пользоваться только одной рукой. И всё это как раз вовремя, когда Эмори снова начинает записывать. Она рисует первую половину сердца, затем ждёт, пока я сделаю то же самое.