Семь месяцев
Шрифт:
— Она очень привлекательная, — повторяет придурок номер один во второй раз с тех пор, как Эмори вызвали на сцену, чтобы получить диплом.
Я уже получил свой, так как D в алфавите стоит перед S.
Эмори хотела сохранить свою девичью фамилию в школе, и я это прекрасно понимаю. Кроме того, это всего лишь один документ, в котором указана её старая фамилия, а все остальные документы в её жизни сейчас доказывают, что эта женщина — моя. В любом случае, я думаю, что Эмори Дерозье-Кинг звучит намного лучше, чем Скотт, но у нее, похоже, другое мнение по
— Чувак, она модель. Конечно, она горячая штучка, — говорит придурок номер два.
— Честно говоря, я бы все отдал, чтобы её трахнуть. — Я знаю, что многие парни большую часть времени думают своими членами, но на самом деле, когда я слышу это в отношении замужней женщины, это хуже тех моментов, когда мои друзья говорят о том, чтобы пойти куда-нибудь просто чтобы переспать.
— Тоже самое. Может, нам удастся убедить ей пойти на секс втроем. Думаешь, ей это понравится?
— Разве она не беременна? Она выглядит беременной?
Так и есть. Но платье закрывает практически все, поэтому говорить, что она выглядит беременной в выпускном платье, кажется неправильным.
— Я не знаю, но я слышал, что она вышла замуж. Хотя я в это не верю.
Вдох-выдох.
Не оборачивайся, Майлз. Они просто… глупые. Глупые, незрелые ребята из братства.
И все же, хоть я и не оборачиваюсь, я делаю еще одну мелочь. Как только Эмори спускается на сцену, я встаю со своего места. Я встречаюсь с Эмори на полпути, и её сдвинутые вместе брови говорят мне, насколько она смущена. Я не даю ей объяснений, когда она стоит передо мной.
Все, что я делаю, это хватаю её за бедра и притягиваю прямо к себе. У нее нет ни минуты, чтобы задавать мне вопросы, или даже времени, чтобы понять, что я здесь делаю. Прежде чем она успела убежать или слова сорвались с её губ, я подношу свои губы к её губам и просто целую её.
Прямо там. Перед всеми.
Эмори издает легкий вскрик, но затем кладет руки мне на челюсть и углубляет наш поцелуй. Она просовывает язык прямо мне в рот, удивляя меня так же, как я, должно быть, напугал её этим внезапным поцелуем.
Её губы такие мягкие, что я больше никогда не хочу их покидать. Мое сердце грохочет в груди. Стук. Атакуя каждый нерв моего тела, словно я попал под перекрестный огонь. И, возможно, я попал под перекрестный огонь между тем, что говорит мне мой разум, и тем, чего умоляет мое сердце.
На вкус она напоминает ваниль, что почти заставляет меня смеяться, учитывая, что ей нравится грубость в постели. Но я рад знать, что она никогда не менялась так сильно. Даже когда мы были моложе, она имела вкус ванили и пахла ею. Она всегда была моим ванильным бобом, но я никогда ей этого не говорил.
Когда я чувствую, что Эмори улыбается прямо в наш поцелуй, я притягиваю её еще ближе к себе, принимая тот факт, что пуля определенно попала в мою голову и, следовательно, позволяет моему сердцу взять верх.
Я
— Поздравляю с дипломом, миссис Кинг, — говорю я, как только мы отстраняемся, хотя мне не хотелось отрываться от губ.
— Что ж, спасибо, мистер Кинг. — Она улыбается. И, черт возьми, эта дурацкая улыбка…
Я беру Эмори за руку и провожу её к своему месту, не заботясь о том, что она на самом деле находится на несколько мест позади меня. Она может сидеть у меня на коленях; ей не нужен собственный стул.
Я сажусь и тяну её к себе на колени, мои руки смыкаются вокруг её тела, её спина прижимается к моей груди. Одна рука лежит прямо на её животе, мой большой палец подсознательно поглаживает самую крошечную выпуклость. Предполагается, что она беременна на семнадцатой неделе, но все равно кажется, что это в среднем девять недель. Я немного расстроен из-за этого, но, думаю, все в порядке.
Нам придется потратить еще около тридцати минут, наблюдая за тем, как другие студенты получают дипломы, и слушая очередной раунд выступлений. Но я ничего из этого не слушаю, потому что мое внимание сосредоточено на двух братствах позади меня, ожидая, пока кто-нибудь из них прокомментирует и признает свои ошибки.
Однако ничто не слетает с их уст.
— Майлз… — шепчет Эмори, на этот раз её голос полон страха. Это сразу привлекает мое внимание. Глядя на мою жену, она жестом предлагает мне взглянуть на бумагу в её руках. — Это выпало из моего диплома.
Еще одна чертова записка. Конечно, это очередная записка. Можно было бы подумать, что они бы остановились после того, как оставили нас в покое на несколько недель. Но нет. Там еще одна.
Ты все еще не с тем парнем, Эмори.
Что это вообще должно означать? Кто в здравом уме делает подобное?
Кто бы это ни был, они знают, что Эмори беременна. Они знают, что она замужем. Кто настолько болен, чтобы запугать замужнюю беременную женщину и заставить её… для чего они пытаются её запугать? Чтобы она бросила меня, я думаю.
— Это не Уильям. Он не осмелился бы написать тебе еще одну записку после того, как команда появилась в его офисе и угрожала ему. — Команда, точнее, как Грей и Эзра. Эзра сказал ему, что если он когда-нибудь снова задумается о том, чтобы приблизиться к Эмори, то окажется на шесть футов под землей. Никто не трахается с Эзрой. Он уже выглядит чертовски устрашающе: его шесть футов четыре дюйма, широкие плечи и сварливое лицо двадцати четырех-семи лет. Когда ему было шестнадцать, он провел неделю в колонии для несовершеннолетних, так что я уверен, что он знает, как обходиться с такими придурками, как самовлюбленными парнями играющими в гольф.