Семь дней творения
Шрифт:
Мячик ударился о флажок и свалился в лунку. У Антонио Андрича получился великолепный прямой удар. Опьяненный радостью, он показал небесам стиснутый кулак в знак победы.
От радости Лукас опустил крепко сжатый кулак. Вице-президент умудрился ввергнуть главных командиров своей империи в небывалое волнение. Смятение их умов не замедлит распространиться на нижние этажи.
Эд ждал Лукаса у автомата с напитками и при виде его раскрыл объятия.
— Собрание прошло отлично! Я отдаю себе отчет, что нечасто появляюсь перед своим
На вечер у Эда было назначено интервью с журналисткой, готовившей статью о нем для местной газеты. Но в этот раз он решил пожертвовать своим долгом перед прессой во имя нужд своих верных сотрудников. Он уже пригласил на ужин шефа отдела развития, ответственного за маркетинг, и четырех директоров коммерческой сети. После небольшой стычки с Антонио он предпочитает не ставить того в известность о своей инициативе: пусть лучше посвятит вечер полноценному отдыху, заметно ведь, что ему пора отдохнуть. Если Лукас согласится ответить за него, Херта, на вопросы журналистки, то это будет неоценимой услугой, тем более что хвала из уст человека со стороны всегда звучит убедительнее. Эд сказал, что всецело полагается на своего нового советника, и в подтверждение своих слов дружески похлопал его по плечу. Столик заказан на девять часов вечера в «Синдбаде», рыбном ресторане на Рыбачьем причале: романтическая обстановка, восхитительные крабы, счет оплатит компания. Но статья должна получиться красноречивой!
Закончив с обустройством Матильды, София вернулась в Мемориальный госпиталь, теперь — в другое его отделение. Целью ее был третий этаж третьего корпуса.
В педиатрическом отделении царила обычная суета. Но маленький Томас узнал ее шаги в коридоре и заранее просиял. Для него самыми лучшими днями недели были вторник и пятница. София погладила его по щеке, присела на край койки, послала ему воздушный поцелуй (это было их символическое приветствие) и нашла в книжке страницу, на которой прервала чтение в прошлый раз. Книжку, которую она после каждого посещения клала в ящик его ночного столика, больше никому не разрешалось трогать: Томас бдительно ее стерег, как сокровище. В ее отсутствие он даже самому себе не позволял прочесть хотя бы словечко из драгоценной книги. Малыш с лысой головой лучше любого другого знал цену волшебного мгновения. Рассказывать ему эту сказку можно было одной Софии, никто больше не имел права вникать в фантастические приключения кролика Теодора. Своей неподражаемой интонацией она превращала в бриллиант каждую строчку. Иногда она вставала и начинала расхаживать по палате; каждый ее широкий шаг, сопровождаемый выразительными жестами и потешными гримасами, вызывал у мальчугана приступы безудержного смеха. На целый феерический час в его палате оживали персонажи сказки, возвращала себе права жизнь. Даже открывая глаза, Томас не помнил о четырех стенах, о своем страхе и боли.
Она закрыла книгу, положила ее на положенное место и посмотрела на хмурящегося Томаса.
— Что это ты вдруг посерьезнел?
— Ничего.
— Ты чего-то не понял в истории?
— Да.
— Чего? — Она взяла его за руку.
— Почему ты мне ее рассказываешь?
У Софии не нашлось для ответа правильных слов. Томас подбодрил ее улыбкой.
— А я знаю! — сообщил он.
— Ну так скажи!
Он покраснел, скомкал край простыни.
— Потому что ты меня любишь, — прошептал он. Пришла очередь Софии залиться краской.
— Ты прав, это как раз то слово, которое я искала… — проговорила она ласково.
— Почему взрослые не всегда
— Потому, думаю, что иногда они ее боятся.
— Но ты ведь не такая, как они, да?
— Во всяком случае, я очень стараюсь, Томас. Она приподняла личико ребенка за подбородок и поцеловала его. Он изо всех своих силенок стиснул ее в объятиях. После завершения ласк София шагнула к двери, но Томас окликнул ее.
— Я умру?
Томас пристально смотрел на нее. София не торопилась с ответом, изучая его глубокий недетский взгляд.
— Может быть, — выдавила она наконец.
— Нет, если рядом будешь ты. До пятницы, — проговорил ребенок.
— До пятницы. — И она дунула на ладонь, посылая ему прощальный поцелуй.
Она поехала в доки, проследить за правильностью разгрузки очередного транспорта. В первом же штабеле поддонов ее внимание привлек непорядок: она присела, чтобы проверить санитарную этикетку, гарантирующую соблюдение правил хранения на холоде — стрелка на шкале уже заехала в черную зону. София схватила рацию и включила пятый канал. Офис ветеринарной слркбы на вызов не отвечал. Грузовик-рефрижератор, ожидавший погрузки, не замедлит развезти испорченный товар по многочисленным ресторанам города Решение необходимо было найти сейчас же, на месте. Она переключилась на третий канал.
— Манча, это София. Вы где? В рации раздался треск.
— Как всегда, на посту, — отозвался Манча. — Между прочим, погода отличная, можете не сомневаться. Я вижу китайский берег.
— Здесь разгружается «Васко де Гама». Можете сейчас ко мне подъехать?
— Какие-то проблемы?
— Лучше поговорим на месте, — ответила она и отключила связь.
Она ждала Манчу под краном, переносившим поддоны с борта корабля на пристань. Бригадир примчался через считаные минуты на «Фенвике».
— Что я могу для вас сделать? — спросил он.
— Как раз сейчас этот кран подцепил десять поддонов с несъедобными креветками.
— Что дальше?
— Сами видите, санитарная служба при разгрузке отсутствует, соединиться с ней не получается.
— У меня дома есть две собаки и хомяк, но это не превращает меня в ветеринара. А вы что, специалист по ракообразным?
София показала ему контрольную шкалу.
— Если этим не заняться, лучше не ходить сегодня вечером в ресторан…
— Предположим. Но от меня-то вы чего хотите? Даю слово, что сегодня останусь ужинать дома.
— Лучше бы и детишкам не ходить завтра в школьную столовую.
Фраза была далеко не невинной: Манча не мог вынести, когда с детской головы падал хотя бы один волосок. Дети были для него неприкосновенной святыней. Он долго смотрел на Софию, почесывая подбородок.
— Ладно, уговорили. — Он взял у нее передатчик и переключил его на частоту крановщика. — Сэми, останови-ка свою стрелу!
— Ты что ли, Манча? У меня на тросе триста килограммов, может, подождешь?
— Нет!
Стрела замерла над морем. Груз медленно покачивался.
— Хорошо, — сказал Манча в микрофон. — Сейчас я передам тебе сотрудницу службы безопасности, которая только что обнаружила серьезный непорядок в креплении твоего груза Она прикажет тебе немедленно его бросить, иначе вся ответственность за риск будет лежать на тебе. Ты немедленно ее послушаешься, потому что твоя работа — проделывать такие фокусы.
Он с широкой улыбкой передал трубку Софии. Та смущенно кашлянула, потом произнесла положенные слова. Сухой щелчок — и крюк разомкнулся. Поддоны с креветками обрушились в воду порта. Манча залез в свой «Фенвик». Трогаясь с места, он будто бы по ошибке включил задний ход и опрокинул ящики, уже выгруженные на пристань. Притормозив рядом с Софией, он сказал: