Семь демонов
Шрифт:
— Вы были просто великолепны, — заметил Марк после долгого молчания. — Вы действительно видели сон?
— Нет.
Ведя машину по кургану и объезжая руины, Марк рискнул взглянуть на молодую женщину, сидевшую рядом с ним. Она, казалось, ушла в себя и была очень мрачной.
— Жасмина, что же, все-таки, стряслось? Вы ведь спасли ребенка!
— Да, Марк, но женщина этого не вынесла.
Сумерки были его самым любимым временем суток. Ужин был позади, основная работа закончена, и невыносимая дневная жара сменялась мягким, по-тропически
Раскуривая трубку, Марк принял решение поговорить сегодня вечером со старой феллахой, когда она будет возвращаться из лагеря домой. Вероятно, с ней можно будет договориться — немного гашиша в обмен на ее коптские формы глаголов.
Он опять сидел в нескольких шагах от лагеря, на обломках старой стены, и умиротворенно покуривал трубку. Вдруг он заметил, что к нему кто-то приближается. Сначала запахло гарденией, а вскоре послышался и ее голос:
— Можно к вам присоединиться?
Марк поднял голову и недоверчиво посмотрел на нее:
— Пожалуйста. Как чувствует себя ваш муж?
— Ему снова лучше. Он сейчас занимается гимнастикой.
Марк напряженно соображал, что бы еще такое сказать.
— Вам еще не надоело жить в пустыне?
Она подняла брови:
— Я отправилась в это путешествие не ради удовольствия, доктор Дэвисон. Я приехала сюда, чтобы найти гробницу.
— И все же это, должно быть, утомительно для вас?
Она сидела к нему так близко, что почти касалась его, но Марк не чувствовал тепла ее тела.
— Доктор Дэвисон, откуда вы знаете, что для меня утомительно, а что нет?
Ее взгляд был строгим, а голос ледяным. Марк весь напрягся.
— Ну, большинство людей, которые отправляются в экспедицию, но не принимают непосредственного участия в ее работе, через какое-то время теряют обычно всякий интерес. Наше пребывание здесь может продлиться еще очень долго, миссис Холстид.
— Я терпеливая.
Марк вспомнил, как она выглядела прошлой ночью, когда как загипнотизированная в легком пеньюаре бродила по лагерю. Он мучительно подбирал слова, чтобы заполнить затянувшуюся паузу:
— Должен сказать, миссис Холстид, ваши духи действительно очень… стойкие.
— Что?
— Ваши духи. Гардения, не так ли?
— Доктор Дэвисон, я не пользуюсь духами. Я никогда не пользуюсь ничем таким, так как не придаю этому никакого значения. Духи фальшивы и неестественны. У меня нет ни одного флакона.
Он рассеянно взглянул на нее и снова отвернулся. С какой стати ей потребовалось оспаривать очевидное, этот сильный запах, которым она, казалось, была пропитана насквозь?.. Но в общем-то его это совершенно не касается.
— Кстати. Доктор Дэвисон, сегодня утром у меня был очень интересный разговор
Марк резко повернул голову:
— Что?!
— Этот отвратительный человек явился сегодня утром в лагерь, пока вы были на раскопках. Он предложил моему мужу сделку.
— Проклятье! Как он прошел мимо гафира? Не трудитесь. Я и сам знаю ответ. И как отнесся к этому ваш муж?
— Вы нас недооцениваете, доктор Дэвисон! Доменикосу ни за что на свете не удастся уговорить нас ввязаться в его бизнес. Мой муж не допустит, чтобы наши находки попали в руки мошенников.
— А вы, миссис Холстид?
Она выразительно взглянула на него своими зелеными глазами, и ему показалось, что ее взгляд стал как будто бы мягче, чем обычно. Внезапно ему захотелось, чтобы она не сидела так близко от него. Но тут она вдруг посмотрела в сторону, чуть заметно вздрогнула и прижала ладони к вискам.
— Что-то не так?
Она ответила не сразу, а лишь наклонила голову, как будто хотела сосредоточиться. Наконец она опустила руки, снова повернулась к Марку и как-то ласково улыбнулась ему:
— Это все песок. Я не привыкла к нему…
Глядя ей в лицо, Марк спрашивал себя, действительно ли ее голос звучит теперь нежнее, или ему это только кажется.
— Вы считаете, что гробница находится в каньоне, да?
— Да, правильно… — теперь он почувствовал, как Алексис прижалась к нему, значит, это не плод больного воображения. — Рамсгейт пишет, что он перенес свой лагерь, чтобы быть поближе к гробнице, и я почти уверен, что черное кострище расположено там, где раньше стояли палатки Рамсгейта.
— А для чего нужны эти рвы?
— Я надеюсь, что мы таким образом или наткнемся на цоколь стелы с загадкой, в которой зашифровано местоположение гробницы, или найдем лестницу, ведущую в гробницу. Рамсгейт сообщает, что она имеет тринадцать ступеней. Миссис Холстид… — Марк быстро поднялся. — Вы должны меня извинить, но мне нужно еще поработать.
Когда она подняла к нему голову, он заметил оттенок смущения на ее лице. Потом она сказала:
— Уже поздно, доктор Дэвисон. Мой муж и я хотим завтра рано утром отправиться с вами на раскопки. — Она поднялась и теперь стояла перед ним. Ее слегка качало. — Я… я плохо спала…
Марк проследил взглядом, как она прошла по песку и исчезла в своей палатке. Потом и он сам не спеша отправился к своему жилищу.
Когда Марк достиг границы освещенного круга, он вдруг почувствовал, что он не один. Он остановился и прислушался. В лагере не было слышно ни звука. В фотолаборатории Рона было тихо, никаких признаков жизни. Старая Самира, вероятно, уже покинула общую палатку, пока он разговаривал с Алексис. Сумерки сменились темной ночью, и все погрузилось в сон.
Марк обернулся и на расстоянии нескольких метров увидел женщину, наблюдающую за ним. Он узнал ее, он уже дважды видел ее раньше. Но на этот раз она не исчезла, когда он осторожно приблизился к ней.