Сельский врач
Шрифт:
— Я скорблю, как все жители кантона, но живее, нежели они, чувствую, какую непоправимую утрату мы понесли. Доктор Бенаси был сущим ангелом! Одно утешение, что он умер без страданий. Господь милосердной рукою
— Ежели вам нетрудно, проводите меня на кладбище. Мне хотелось бы хоть на могиле у него побывать, попрощаться с ним.
Бютифе и Адриен шли позади Женеста и кюре, которые всю дорогу беседовали. Они пересекли селение, направляясь к маленькому озеру, и подполковник увидел на противоположном берегу, на скалистом склоне горы обширный участок, обнесенный стеной.
— Вот и кладбище, — сказал ему кюре. — Месяца три назад господин Бенаси нашел, что не место погостам близ церквей, и, следуя закону, предписывающему устраивать кладбища поодаль от жилья, передал для этой цели свой собственный участок в дар общине; он похоронен там первым. Сегодня мы похоронили там отрока. Итак, начали мы с того, что погребли добродетель и невинность. Неужели смерть — воздаяние? Быть может, бог в назидание нам призвал к себе две безгрешных души, ибо у него находят прибежище те, кто в юном возрасте
Женеста увидел земляную пирамиду футов в двадцать вышиною, еще оголенную, но по граням ее уже кое-где зеленел дерн, принесенный жителями. У подножия огромного креста, сколоченного из еловых стволов, покрытых корою, на камне сидела Могильщица и плакала навзрыд, закрыв лицо руками. Офицер прочел слова, вырезанные большими буквами на кресте:
ГОСПОДИ, ПРИМИ ЕГО ДУШУ!
ПОД СИМ КРЕСТОМ
ПОКОИТСЯ ДОБРЫЙ ГОСПОДИН БЕНАСИ,
ВСЕМ НАМ ОТЕЦ.
МОЛИТЕСЬ ЗА НЕГО!
— Вы придумали эту надпись или же... — спросил Женеста.
— Нет, не я, эти слова повторяет народ повсюду: и здесь, и в горных кантонах, и в Гренобле.
Женеста в сосредоточенном молчании постоял у могилы, потом подошел к девушке, которая даже не заметила его, и сказал, обращаясь к кюре:
— Вот выйду на пенсию и поселюсь у вас, чтобы здесь окончить свои дни.
Октябрь 1832 г. — июнь 1833 г.