Секундо. Книга 2
Шрифт:
Это было сказано с таким чувством превосходства, что Амирель поневоле сказала грубость, уверенная, что он ее не услышит:
— И не надейтесь, что я примусь учить ваших дурацких предков! Я и имена королей-то не помню, зачем мне нужны ваши прадеды?
— Будете, будете, порадуете мою дорогую матушку, — элдормен понял ее слова по ее живой мимике. — Уверен, через пару дней она прибудет сюда с проверкой. Думаю, ей уже доложили, что ее сыночек уволок из Авернбурга какую-то безродную девку, причем отбив ее у купца. Этого невероятного события она пропустить никак не сможет и мигом примчится в надежде развеять нелепые слухи. Хорошо, что
Амирель нахмурилась и отвернулась, досадливо закусив губу. «Безродная девка» — для чего он говорит ей такие слова? Элдормен тотчас исправился, не желая ее преждевременно злить, у него на королевскую кровь были большие планы:
— Простите за резкость, дорогая, я просто изложил это так, как будет доложен этот казусный случай моей матушке. Ее безудержное стремление контролировать мою жизнь приведет ее сюда как можно быстрее. Но вы можете не волноваться — вас я ей представлять не буду, вы останетесь в своих покоях. Вдовствующая элдормесса Аверн весьма бесцеремонная дама и не преминет вас обидеть, высказав все, что в голову взбредет. Я и сам не желаю выслушивать ненужные мне увещевания, но придется, родную мать я избегать не могу. Спорю об заклад, выяснив, что мое падение — неприглядная правда, урезонивать она меня будет ревностно.
Он оказался прав. Его радетельная матушка прибыла в замок вечером следующего дня в громоздком спальном дормезе с личной компаньонкой, доверенной камеристкой и несколькими служанками, ехавшими в отдельной повозке с весьма скромным, собранным второпях, багажом. Сопровождал ее отряд стражников, пополнивший охрану замка.
Едва прибыв, бывшая хозяйка замка немедля закатила громкий скандал, узнав, что украденная сыном девка занимает ее личные покои. Слуга, которому она приказала выкинуть ее вон, учтиво поклонился и сказал вовсе не то, что она ожидала:
— Элдормен приказал не мешать отдыхать его возлюбленной невесте. И не тревожить ее по пустякам. Все просьбы только к нему. И никого к ней не впускать. У ее дверей им выставлена надежная охрана, мимо которой никому не пройти.
Почтенная дама ошеломленно схватилась за горло. От неожиданности ей по-настоящему стало дурно. Компаньонка, камеристка и служанки враз засуетились, кто подавая воды своей госпоже, кто обмахивая ее веером, а кто распуская тугую шнуровку на дорожном платье.
Немного придя в себя, их госпожа потребовала к себе старшего сына. И он явился, излучая покой и благодушие.
— Что это значит? — гневно вопросила его мать. — Что за невеста? Эта та, которую ты подобрал на рыночной площади?
— Не подобрал, а отбил, и не на площади, а в конном манеже, — безмятежно поправил ее элдормен. — И я женюсь на ней как можно скорее.
Бедной женщине снова стало плохо. Распластавшись на диване с закатившимися глазами, она ждала от сына извинений и оправданий. Он же, не теряя равновесия духа, с нарочитой заботливостью посоветовал служанкам обкатить свою госпожу водой из ведра и даже услужливо предложил принести его лично из колодца.
— Нет ничего полезнее холодной воды. Впрочем, лед тоже очень хорошо помогает от нервных
— Не смей! — тут же пришла в себя элдормесса. — И знай, ты никогда не получишь моего позволения!
— А оно мне нужно? — издевательски поинтересовался элдормен. — Вот вы, матушка, без моего дозволения замуж выйти не можете, а я без вашего вполне даже. Надеюсь, вы не забыли, кто из нас глава рода?
Элдормесса хотела было напомнить ему, что род Аверн — всего лишь младшая ветвь рода Ветте, и без дозволения главы рода сын жениться не имеет права, но решила попридержать язык. Герт был какой-то другой. Более решительный и жесткий.
Прежде он никогда бы не стал с ней спорить, уступая без сопротивления всем ее требованиям, но теперь, глядя на его упрямо поджатые губы, она понимала, что ей его не переубедить. Уж лучше позвать на помощь племянника. Правда, элдормен Ветте был племянником настолько дальним, что она даже не помнила степень родства, но он был обязан вмешаться в это ужасное дело, как глава рода, и запретить бессмысленную женитьбу своего младшего родственника.
— Хорошо, посмотрим, — она все-таки оставила за собой последнее слово. — Куда ты решил меня затолкать?
— Думаю, королевские покои вас вполне устроят, мама, — миролюбиво предложил сын. — Они ничуть не хуже розовых.
— Но они огромные и в них жуткие сквозняки! — раздраженно возразила третируемая бедняжка. — Я туда не пойду!
— Тогда воспользуйтесь зелеными. Мне кажется, там вполне уютно. — Элдормен вопросительно склонил голову набок, ожидая ответа.
Решив, что это все же лучше, чем глупо сидеть в холодном холле на виду у любопытствующей прислуги, элдормесса Аверн величественно кивнула. Хозяин замка, заранее уверенный, что королевские покои будут отвергнуты взыскательной матушкой, дал знак ожидающим его команду слугам. Те подхватили баулы вдовствующей элдормессы и стремительно уволокли их в западное крыло.
И только устроившись в зеленых покоях, она поняла, как ловко ее обвели вокруг пальца. Ведь розовые покои с ненавистной девицей расположены в северном крыле, до которого ей теперь не добраться!
Выслушав ее стенания, компаньонка глубокомысленно изрекла, готовя для госпожи успокоительный отвар:
— Я знаю Герта много лет, но никогда он таким не был. Бедный элдормен приворожен, это однозначно. Больше нечем объяснить его очень, очень странное поведение. Как можно влюбиться, едва увидев какую-то жалкую девицу из простонародья? Ведь она была невестой какого-то еще более жалкого купчишки в Авернбурге! Нет, что ни говорите, это приворот, однозначно!
Все женщины с ней дружно согласились. Элдормесса, подчиняясь своей деятельной натуре, тут же засела за жалостно-требовательное письмо к главе рода. После нескольких неудачных попыток, стоивших владетелю замка нескольких листов дорогой гербовой бумаги, она все-таки сумела написать вполне достойное, с ее точки зрения, послание, и в эту же ночь в столицу помчался нарочный с письмом к элдормену Ветте.
Сама же она, приведя себя в порядок после утомительной дороги и переодевшись в вечерний наряд, соответствующий высокородной хозяйке замка, пошла на ужин в трапезную, надеясь увидеть эту несносную девицу и высказать ей все, что о ней думает. К ее возмущению, за столом ее ждали лишь сыновья, и старший, и младший.