Секундо. Книга 2
Шрифт:
Амирель рванулась, пытаясь обрести свободу, но мужик шутя удержал ее, лишь крепче прижав к своему твердому телу.
— Куда ты? — удивился он. — Тебе же такое счастье подвалило!
Амирель попыталась его оттолкнуть, отказываясь от подобного счастья. Даже не заметив ее попыток, он догадался, смешно наморщив лоб:
— Ты не знаешь меня, что ли? — она отрицательно замотала головой. Гордо выпятив грудь, мужик заявил: — Я Брюкт, купец здешний, большой богатей. За меня любая горожанка рада замуж пойти. И не только замуж, они
Он хотел похвастать, что у него в полюбовницах ходит половина живущих в Авернбурге девок с бабами, а остальные, которым не повезло, жутко завидуют счастливицам, но отчего-то застеснялся укоризненного взгляда синеглазой красавицы и промолчал.
— Я проклята, — угрожающе сказала Амирель, чтоб испугался и отпустил, — так что удирай отсюда поскорее, как бы худа не случилось.
Но купец оказался не из пугливых. Ласково проведя огромной ладонью по ее светлым волосам, твердо пообещал, просительно заглядывая в глаза:
— Если ты боишься кого, так я тебя спрячу. У меня дом большой в центре города. И слуги есть, ни в чем нуждаться не будешь. Сама пойдешь аль отнести?
Амирель понимала, что ей нужно решительно отправить нахала, откуда пришел, но сердце билось как заводное, не давая прийти в себя. Она сжала руки в кулаки, призывая себя к спокойствию, и попыталась было скомандовать:
— Уходи отсюда! — но голос предательски рвался, и вместо команды получился жалкий всхлип.
— Да ты не бойся за меня, — по-своему понял ее мужик. — Я себя в обиду не дам. У меня полгорода в дружках-приятелях ходит, они все за меня горой. И тебя никому обидеть не позволю. Люба ты мне уж очень.
В его потных руках было так страшно, что у нее заболела голова и ослабели превратившиеся в желе коленки. Поняв, что сил отвязаться от него нет, Амирель, тяня время, робко попросила:
— Уходи, мне нужно привести себя в порядок и подумать. Да и тебя дела наверняка ждут? — И по наитию добавила: — Если ты деньги считать умеешь, конечно.
Это напоминание оказалось верным — купец встрепенулся и охнул.
— А ведь и точно! Мне же сейчас прасолы товар в лавку привезти должны, а я с тобой тут рассусоливаю! Совсем голову потерял! Жди меня, завтра приду! — Опустив руки, он жестко пообещал: — И не вздумай куда сбежать, все равно найду! Я в городе все ходы-выходы знаю, не скроешься!
Он торопливо ушел, громко топая по полу подбитыми железными набойками сапогами, и Амирель обхватила себя руками за плечи, нервно вздыхая от облегчения.
Да что это такое? Почему она не смогла четко и внятно сказать этому бугаю, чтоб убирался и про нее забыл? Слишком испугалась? Приняла его за посланца тайного сыска и растерялась?
Нужно взять себя в руки, и когда появится этот наглый купец, решительно приказать ему, чтоб больше тут его не было.
Вечером заперла все, что можно, и легла спать, совершенно уверенная, что уж теперь никто к ней залезть не сможет.
Но когда на следующее утро снова проснулась от чужого пристального взгляда, все повторилось сначала. Где-то внутри билась страшная мысль: как он сюда попал? Накануне она проверила все: ставни на окошках, двери. Даже калитку подперла поленом, чтоб к ней никто проникнуть не смог.
Но Брюкт как ни в чем ни бывало стоял перед ее кроватью и рассматривал ее тело, прикрытое тонким одеялом, широко и насмешливо улыбаясь. Было в этой улыбке, скорее даже ухмылке, что-то нехорошее, гадкое, темное.
Снова испугавшись до дрожи, Амирель повыше натянула одеяло на полотняную сорочку, укрываясь до подбородка, и спросила:
— Как ты сюда попал? Я все закрыла!
Он пренебрежительно фыркнул и широко повел рукой, будто показывая ей свои владения.
— Для меня запоров нету. Я всюду войду, коли захочу. Так что ты зря закрывалась. — И окинул ее похотливым взглядом. — Так кто ты и откуда? Вещи у тебя дорогие, не крестьянские. Живешь одна, явно прячешься. Так скажешь или нет? Или мне самому догадываться надобно?
Амирель поняла, что его не пугают ее синие глаза, значит, о наказании за утаивание королевской крови он не знает. Может, было б лучше, если б знал? Или хуже? Тогда б он сразу выдал ее эмиссарам тайного сыска?
— А у той колдуньи, что здесь жила, какого цвета глаза были? — спросила, не отвечая на его требовательные вопросы.
— А мне почем знать? — его удивил ее непонятный вопрос. — Я в ее глаза не глядел. Я ее всего-то раз в жизни видел — на костре. Вопила она знатно, жаль, что недолго. Слабая была. Слишком быстро подохла.
Амирель передернуло от отвращения. Какие же люди злобные и неблагодарные! Ведь несчастная женщина, жившая в этом доме до нее, вряд ли делала кому-то зло. Наверняка лечила всех нуждающихся, что к ней приходили, от болезней и хворей разных, а они ее так «отблагодарили». Как ее саму Власт.
Не дождавшись ответа, купец приподнял пальцем ее подбородок и наклонился ниже, будто собираясь поцеловать. От него пахнуло стойким запахом перебродившего сидра. Амирель замерла, пытаясь собраться с силами и дать отпор.
Мужика удивило ее нежелание кинуться ему на шею.
— Так чего ты молчишь? Сказать боишься? Небось, от любовника богатого да знатного сбежала и погони ждешь? Он тебя вернуть хочет? Так я тебя завсегда защитить могу! Я, знаешь, какой сильный? — и он хвастливо поиграл буграми накаченных мышц. — Да за меня весь Авернбург горой встанет!
— Ничего ты сделать не сможешь! — сердито буркнула раздраженная его бахвальством Амирель. — Ты простой мужик, хоть и хвастливый, как собачонка-пустобрех.