Сектор "Д" (CИ)

Подвойская Леонида Ивановна

– Извини, браток. Такой облом!
– выстрели он явно заготовленную фразу.
– Карточка, плели, что шесть степеней защиты, вдруг застопорилась. И здешние банковские вахлаки ничего не могут поделать. Только плечами пожимают. Надо возвращаться, а у меня нала - "зеро". И знакомых здесь никого, кроме вас. Конечно, можно бы с конторой связаться...

– Или жене позвонить, - невинно продолжил я.

– Да, но заводить ее по такому поводу... А поймал, поймал!
– деланно посмеялся он " небольшим смехом".

–

Да мне по барабану, - пожал я плечами.

– Да-а? Значит, настоящий мужик подрастает! Значит, сестренке своей про этот прокол стучать не будешь?

– Ну-у-у, - задумчиво протянул я, протягивая деньги.

– Понял, понял, юный шантажист. С меня причитается. Он быстро пересчитал купюры.

– Зачем столько?
– удивился он.

– Сеструха сказала, на витамины в пути. И для ровного счета.

– Я ваш должник. Верну с бонусами. Где остановились?

– Сестра сказала, что сама вас найдет.

– Угу. Даже так... Я буду в "Гранде". Лучший здесь "сан". Ну, извини, побегу за билетом.

Он крепко, пожалуй, искренне пожал мне руку и кинулся к кассам.

Неприятный все-таки тип. Ишь, купил мое молчание насчет семейного положения. Сам дерьмо, если меня таким дерьмом считает. Чтобы я свою сеструху так подставлял?

Стрижка многого времени не отняла. Вот стоимость несколько удивила.

– За конспирацию?
– спросил я парикмахершу.

Та, видимо, "Двенадцать стульев" не читала, поэтому только поджала толстые губы и сунула мне округленную в меньшую сторону сдачу.

"В порядке конспирации Лю здесь будут прихорашивать, а меня - уродовать" - вздохнул я, покосившись в ростовое зеркало. Хотя, может, и ничего. Непривычно только. И уши, вон торчат. За длинными волосами не видно, а теперь - Чебураха. Зато в ориентировке, если все же будут искать, укажут: "Уши нормальные". А у меня - нате! Такие уши не слипуешь!

Дома я доложил об исполнении поручения и добытых при этом сведениях.

– Урод!
– прокомментировала их Лю. - Да черт с ним! Пойдем, много дел.

Первым делом Лю приобрела нам "айки", отдав прежние мне "для обезвреживания". Потом выбирали прикиды. Как вы понимаете, со мной справились быстро, а вот с Лю в бутике попотели. Отмазка у нее для меня была такая: "Если женщина в таком возрасте и с таким фейсом возжелала пластику, значит, это очень непростая женщина. А очень непростая должна и одеваться очень непросто". В принципе, логично. Но надо было бы эту цепочку рассуждения сразу довести до конца - уразуметь как это " очень непросто".

Когда я, после двух часов ожидания, высказал это Лю, она выдвинула еще одну отмазку о том, что "очень непростой" прикид должен быть универсальным, подходящим для двух лиц - нынешнего и грядущего. Ну, это еще на тот случай если бы я начал критиканствовать по поводу вот этих фиолетовых полупрозрачных брючат и такой же распашонки. Но мне это тоже как-то

фиолетово. Главное, она меня не заставила рядиться в какие-нибудь бананы. Я вновь покосился в ростовое зеркало (их здесь на улицах довольно много). Обычный повседневный прикид, разве что с учетом здешнего курортного климата. И я в нем, да еще обритый - обычный, повседневный, тоже с учетом курортного.

– Тормознем, отпразднуем прибытие, - кивнула Лю в сторону одной из открытых кафешек.
– Начнем притираться к окружению. Да и просто есть хочется.

От мангала распространялся такой аромат! Да и жрать, действительно, уже хотелось.

Помимо снеди, Лю заказала себе какого-то местного вина, мне - местного же квасу. Ну, скажу я вам, и квасок! Может, в него какую дурь подмешивают? Вино, судя по всему, тоже оказалось как бы забористое, потому что Лю довольно быстро окосела.

– За нашу новую жизнь!
– сказала она уже "под горячее" тост.
– Ты, сына, не обижайся, что я отняла у тебя и имя и фамилию...

– Насчет фамилии - зря, конечно. Громко звучала!

– Не перебивай!
– нахмурила бровки ма.
– Слушай сюда!

Она допила бокал до дна, наклонилась ко мне. Вот теперь ее действительно перебивать не следовало. Вино - эта такая смазка для ее тормозов, такая сверхпроводимость от мысли к языку, что можно узнать не просто многое, можно узнать все. Если только самому ее не тормознуть.

– Так вот, сынок. Нет, уже братик... И за это тоже прости. Но я должна была тебя спасти. Кэп просто отрезал бы тебе по пальчику и отправлял мне. Пока не раскололась бы. Думаешь, я долго ждала бы? Но я совсем немного знаю об этом проклятом... ик... кладе. И вообще, икк... кто сказал, что ик... он есть?

Лю налила новый бокал, выпила добрую половину.

– А вот тебе я скажу - он есть! И твой отец, царство ему небесное, в чем я сомневаюсь, до чего-то допетрил. Ну, только такой циник и мог допетрить. И ключ теперь у меня. Осталось найти замок. Или наоборот? Неважно. И мы найдем его! А ... А больше я тебе пока ничего не скажу. Пока. Потому, что меньше знаешь - дольше живешь. А я хочу, чтобы ты жил долго и счастливо. И чтобы я... То есть, уже не я. Я - уже сдохла.

Лю вновь отпила вина и продолжила.

– И уже - это не вчера. Я давно сдохла. Твой отец меня кончил. Еще до твоего рождения... Ты понял?
– попыталась она сфокусировать взгляд на моих глазах. Ты - взрослый. Ты сам должен понять, о чем я... А если человека убили, то он имеет право на вторую, счастливую жизнь? Вот я и хочу...

Я на время перестал слушать ее рассуждения о праве на счастливую жизнь. Какая-то волна гадливости и гнева поднялась от сердца и начала натурально меня душить. Так вот оно что...

– Надо было меня проткнуть. Еще там. Или задушить сразу после родов. За это женщинам много не дают. Понимают.