Секта

Булавин Иван

— А полиция поможет?

— Ещё как поможет, уже сейчас устанавливают слежку, нам нужно выяснить место, то самое, где производился обряд и где он будет произведён снова. Они же выделят людей для поимки. Наша задача состоит в том, чтобы никто из адептов не ушёл, ну, и ещё экспресс допрос в полевых условиях. Вы в деле?

— А у меня есть выбор?

— Разумеется, вы можете отказаться. А если в деле, то я зачисляю вас в штат, отныне вы будете скитаться с нами по городам и весям, выискивая нечисть и убивая её с особой жестокостью.

— Согласен, —

я не раздумывал. — Меня всё равно ничто не держит, ни работа, ни жильё, ни деньги. Оружие есть, его хватит. Где-то надо расписаться?

— Мы не формалисты, — спокойно ответил Рязанцев.

— И, раз уж согласен, поговорим о насущном, — сказал Павел Сергеевич, поднимаясь с места.

— Для начала, возьмите это, — Рязанцев протянул мне небольшой конверт.

— Что там?

— Деньги, сто тысяч рублей, на расходы, старайтесь, чтобы они всегда были под рукой. Траты ваши, насколько я знаю, минимальны, но могут возникнуть непредвиденные расходы в процессе операции. Святой Престол не бедствует, а потому они могут выделить необходимые средства на работу группы.

— Хорошо, — я взял деньги и положил в карман куртки. — Что-то ещё?

— Пойдём, — Павел Сергеевич указал на дверь.

Мы вышли в соседнюю комнату, где в полу под ковриком имелся люк погреба. Павел Сергеевич ухватился за кольцо, приподнял крышку и закрепил её нехитрым стопором в виде проволочного крюка.

— Спускайся.

Спустившись по лестнице, я оказался в довольно просторном помещении, но разглядеть что-либо подробно не мог, мешала темнота. Мой спутник спустился следом, пошарил рукой по стене, отыскивая выключатель, раздался тихий щелчок, и помещение оказалось залито ярким жёлтым светом.

Я осмотрелся, классический погреб, довольно просторный, сопоставим с большой комнатой наверху. Вдоль стен полки, на полках банки с соленьями. Даже есть захотелось.

— Иди дальше, — велел Павел Сергеевич. — До стены.

Я пошёл вперёд, пока не упёрся в стену, выложенную досками. Тут он меня отодвинул, нажал где-то сбоку, после чего стена повернулась градусов на тридцать, открывая небольшой проход. В открывшейся потайной комнате тоже горел свет, видимо, включается с того же рубильника. Большую часть комнаты занимал большой стол с крышкой, закрытой на навесной замок. Замок этот открылся маленьким ключиком.

— Выбирай, — сказал Павел Сергеевич, указывая на открывшиеся богатства. — Револьвер твой по-своему хорош, но перезарядка долгая, советую взять что-то получше.

Выбрать было из чего, стволов здесь было десятка три. Пистолеты лежали в отдельном ящике, имелись дробовики, пистолеты-пулемёты, винтовки.

— Иностранное, — заметил я, поднимая дробовик.

— Да, прислано оттуда, почти всё американское. С гражданского рынка. Часть переделана под фул-авто.

Я прикинул, что мне понадобится. Для скрытого ношения нужен пистолет. Отложив дробовик, я взял один из ящика.

— Что это?

— Кольт сорок пятого калибра. Самый, наверное,

популярный пистолет, в Штатах и не только. Для нас хорош тем, что пуля имеет хорошее останавливающее действие, это полезно, когда охотишься на не-людей. Единственный минус — небольшая ёмкость магазина. Кстати, если хочешь револьвер, то советую вот это.

Он положил передо мной три образца. Первый я сразу отмёл, какая-то модель Ругера, с очень коротким стволом. Понятно, что убойность никакая. Следующим был Смит и Вессон, чуть крупнее, со стволом сантиметров десять.

— Этот хорош тем, что использует те же патроны, что и пистолет, — прокомментировал Павел Сергеевич. — А третий под сорок четвёртый, экзотика, но некоторый запас боеприпасов есть.

— А из чего вы оборотней убили? — спросил я.

Павел Сергеевич без слов вынул ещё один револьвер и положил на стол.

— Ругер двадцать второго калибра, десятизарядный, мелкашка. В странах развитого капитализма считается игрушкой, но убить из него можно точно так же, как и из любого другого. А пули самостоятельно отливаю из серебра.

— А на самих адептов серебро действует?

— По идее, должно, с определённого момента они становятся почти неуязвимыми, но только для свинца, серебро пробьёт, но отравляющее действие оно оказывает только на оборотней.

— А отравление быстро происходит?

— Ты же видел, почти мгновенно, пара секунд, но оборотень может успеть прыгнуть на тебя и порвать лапами.

— В тот раз не успели.

— Они были не в состоянии, насколько мне известно, они быстро восстанавливаются после ранений, но у этих ранения были слишком серьёзными.

Третий револьвер внушал уважение, из такого можно стрелять на большие дистанции, да и калибр серьёзный тут даже оптику присобачить можно и на слонов охотиться. Но есть недостатки, которые, как всегда, являются продолжением достоинств. Он тяжёл и его почти невозможно носить скрытно, особенно в летней одежде. Немного подумав, я выбрал пистолет.

— На дело можно выбрать другое, это для повседневного ношения, — напомнил Павел Сергеевич. — Не забывай, что ты в опасности, тебя могут найти, даже случайно. Не стоит в этот момент быть с голыми руками.

— Я возьму это, — заявил я, — дробовик и дальнобой у меня свои, патроны есть?

Он залез в небольшой ящик, стоявший в углу, приподнял крышку и протянул мне два запасных магазина, потом выдал патроны, которые отчего-то хранились не в заводских бумажных пачках, а в жестяной банке из-под кофе.

Заряжать было непривычно, мне приходилось пользоваться Макаровым, но эти патроны оказались непривычно толстыми. В магазин поместилось семь штук. Неплохо, лучше моего револьвера.

— Всё время держи под рукой, пока можешь быть свободен, привлекать тебя будем, но позже. На восьмой день будь отдохнувшим и хорошо выспавшимся. И ещё: откопай свой арсенал. Всё то, чем ты убивал этих тварей. Ножи, кинжалы. Всё это пригодится нам в деле.