Секреты

Ромиг Алеата

Это платье отличалось от того, что я надевала на ужин на «Ривероук». У этого был глубокий вырез, который спускался ниже моей груди, и открытая спина, которая не подразумевала ношение бюстгальтера. Узкая талия, юбка плотно облегала ноги, подол доходил до икр с разрезами по бокам. Украшенные хрусталем черные туфли-лодочки были от другого известного дизайнера, и на мне были украшения, которые я нашла в коробке с красным платьем. Единственным дополнением к моему ансамблю был браслет-оберег. Я надеялась, что это даст мне силы пройти через то, что ожидало

нас наверху.

Стерлинг потянулся к моему запястью и повернул браслет, изучая амулеты.

— Я никогда раньше такого не видел.

— Я не часто его надеваю. Я знаю, что его не было с вещами, но это моя моральная поддержка.

— Поддержкой должен быть я.

Судя по звуку, лифт остановился за закрытыми дверями.

Я одарила его искренней улыбкой.

— Теперь да. Когда я одевалась, то злилась на тебя.

Двери распахнулись перед мужчиной в униформе, в шляпе, похожей на ту, что носил Патрик, и с твердым козырьком.

— Мистер Спарроу, добро пожаловать.

— Джемисон, рад тебя видеть.

— Сэр, мероприятие уже началось, но я знаю, что для них большая честь, что вы нашли время присутствовать.

Стерлинг отпустил мою руку и снова положил свою мне на поясницу. Его теплые пальцы собственнически прошлись по моей обнаженной коже. Чего он не сделал, когда мы поднимались все выше и выше в небо, так это не представил меня Джеймисону, мой ключ к молчанию.

Сосредоточившись на его руке, я решила, что, возможно, следуя его указаниям, эта ночь пройдет легче. Сиди тихо, чтобы тебя видели, и убирайся к чертовой матери.

Двери открылись в богато украшенное фойе с отделкой из темного дерева, темно-красными стенами и сверкающей люстрой, свисающей с потолка по меньшей мере в четырнадцати футах над нами. Свет сверху плясал на мраморном полу в призмах цвета, преобладающего над красным цветом стен.

Мои высокие каблуки застучали по паркету, стоило нам выйти из лифта.

— Мистер Спарроу, — воскликнула пожилая женщина, одетая во все черное, когда мы двинулись вперед.

Я втянула воздух, когда она подошла ближе, и Стерлинг наклонился, целуя каждую ее щеку. Зеленоглазая ревность подняла голову, удивив меня собственной реакцией на ее предполагаемую близость с моим мужчиной.

Он мой?

В конце концов, он продолжал говорить, что я принадлежу ему.

Когда это я начала так думать?

— Эвелин, — произнес он глубоким приветливым тоном. — Позвольте представить вам прелестную леди, сопровождающую меня, мисс МакКри.

Заикаясь, она протянула мне руку, как будто знала мое имя и боялась, что я, возможно, настоящий паук, готовый впрыснуть ей свой яд. Вежливость победила, когда она направилась ко мне. Я протянула ей руку, мы поздоровались.

— Приятно познакомиться, Эвелин.

— И мне, мисс МакКри.

Когда мы подошли к большой комнате, Стерлинг наклонился и прошептал мне на ухо:

— Я гарантирую, что через двадцать секунд все будут знать, что ты здесь.

Я сглотнула, холодный озноб охватил

меня. Музыка оркестра продолжала звучать, но пока мы стояли в прихожей, разговоры стихли, и все головы повернулись в нашу сторону. Я оглядела комнату, не желая опускать глаза, когда каждый человек смотрел в мою сторону. За столиком возле танцпола я увидела кого-то знакомого. Это был сенатор МакФадден. Я сидела с ним и его женой за ужином в «Риверуок». Однако блондинка рядом с ним не была его женой. Когда Стерлинг повел меня внутрь, я попыталась вспомнить имя его жены.

У одного конца стойки стояли три пустых стула. Он подвел меня к третьему, самому дальнему от остальных.

— Помни, что я сказал. Мне нужно кое с кем поговорить. Когда я вернусь, мы уедем.

— Ты оставляешь меня одну?

— Ты не одна.

Он повернулся, чтобы уйти, а я села поудобнее на барном стуле.

— Мисс, не хотите чего-нибудь выпить? — спросил молодая барменша, когда Стерлинг ушел.

Ее каштановые волосы были уложены в прическу, а униформа состояла из черных слаксов и жилета в тонкую полоску, который скрывал ее, но почти не оставлял места воображению.

Можно ли это квалифицировать как ситуацию молчания?

Я подумала ответить, как Яне в самолете.

— Манхеттен. Спасибо.

Оставив на стойке квадратную красную салфетку, она кивнула и ушла. Чуть дальше в баре сидела молодая пара, хорошо одетая по такому случаю.

Слегка повернув голову в другую сторону, я увидела, что Стерлинг разговаривает с человеком, который был на несколько лет старше его. Я узнала выражение лица Стерлинга. Оно было не таким, которое мне нравилось.

Мой виски принесли в толстом хрустальном бокале, вишня-мараскино опустилась на дно янтарной жидкости, ее ножка торчала наружу.

— Что-нибудь еще? — спросила она.

На этот раз я просто улыбнулась и покачала головой.

Вынув вишню из стакана, я откусила кусочек сочной ягоды, прежде чем сделать глоток. Не знаю, сколько прошло времени, но за это время к разговору Стерлинга присоединились еще несколько человек. Все они были хорошо одеты и слушали все, что он говорил.

Может, это были нервы или бутылка воды, которую я выпила в машине по дороге сюда. Как бы то ни было, мне нужно было на минутку уединиться. Конечно, он не будет возражать, если я ускользну в уборную. Я подумала было подождать, но его разговор, похоже, не собирался заканчиваться в ближайшее время.

— Я сейчас вернусь, — сказала я барменше. — Пожалуйста, следите за моим напитком. Где находится дамская комната?

Еще один быстрый взгляд в сторону Стерлинга, и я последовала указаниям барменши. Несмотря на элегантность клуба, дамская комната была довольно маленькой: две кабинки и две раковины. Я вошла в пустую кабинку, торопясь по своим делам. Вернувшись к раковине, я увидела женщину, мывшую руки, которая была вместе с сенатором МакФадденом.

С привычной улыбкой в зеркале я принялась мыть руки, как вдруг женщина ахнула.