Секретарь
Шрифт:
Шон:
— Не надо, не надо там языком, — я буквально задыхаюсь от накатившего наслаждения, казалось бы, куда больше… — Не нужно там языком, — повторяю я, при этом я густо краснею, хорошо, что мое лицо закрывают волосы, предпринимаю попытку вырваться, но совсем слабенькую…
Рэндом:
Он пытается отказаться, но его тело выдает его. Я чувствую, что его держит только моя рука, потому что коленки совсем ослабли. И я не прерываю ласку, наоборот, позволяю языку скользнуть чуть глубже.
Шон:
Какое это чувство, когда у тебя в попе чужой язык… Боже он не перестает, его язык проходит глубже,
Рэндом:
Он такой чувствительный. Я помогаю ему излиться, теперь вся рука в его сперме. Она скользкая… Продолжая поддерживать чуть обмякшее тело под живот, я провожу этой рукой между его ягодиц, осторожно ввожу палец в трепещущее и уже чуть–чуть приоткрытое отверстие. Сперма прекрасно заменяет смазку, палец легко скользит вглубь. И тут же его тело напрягается. Он боится? ведь это не от боли, я точно знаю…
Шон:
Я весь задрожал, когда он ввел в меня своей палец,
— Боже что ты делаешь со мной, — если он продолжит, то я точно потеряю сознание, но пока… я делаю движение назад, глубже насаживаясь на его палец, пока мне не больно, но страх все еще сидит в моей душе… особенно когда я вспоминаю его… мой член опять начал подавать признаки жизни, я начал возбуждаться с новой силой…
Рэндом:
О–о–о. Я чувствую, как его член опять поднимается. Так быстро, он только–только кончил. И это второй раз. Он сильно насаживается на мой палец, но это пока только начало. Ему приятно, но не более. Сейчас я все изменю. Я осторожно шевелю пальцем, исследую его внутри, отыскивая простату. Наконец нахожу маленький бугорок, провожу по нему…
Шон:
Я буквально взвываю от удовольствия, когда он касается чего–то внутри, мой член просто взмывает вверх… Кажется, сейчас я снова кончу…
— Еще, сделай так еще, — я буквально умоляю его… начинаю кусать костяшки пальцев на левой руке, опираюсь теперь только на правую руку, и на руку, которая поддерживает меня за живот.
Рэндом:
— О да, — шепчу я, услышав эту мольбу. Я не отказываю ему, и вновь и вновь двигаю пальцем, задевая это место, которое дарит ему столько удовольствия. Он такой горячий и тугой внутри, но маленькая дырочка понемногу растягивается. Так что я очень осторожно могу ввести второй палец.
Шон:
Сквозь волны наслаждения, которые проходят по всему моему телу электрическими разрядами, я вдруг почувствовал легкую боль в заднем проходе, он, кажется, засовывает еще палец, боюсь, что она перерастет в большую боль, которую я не смогу вынести.
— Нет, — кричу я, дернувшись вперед, вытаскивая из себя его пальцы…
Рэндом:
— Тс–с–с, — я придерживаю его, не позволяя вырваться. Я переворачиваю юношу на спину. Так мне не нужно его поддерживать. А еще так я могу обхватить ртом его член, опять требующий внимания. Я провожу губами по всей его длине, опять вводя пальцы в его попку.
Шон:
Я начинаю хныкать, как ребенок, когда он опять вводит в меня пальцы… больно… но его губы приносят наслаждение… Так я разрываюсь между болью и наслаждением.
— Пожалуйста, не делай мне больно, — хнычу, — Я не хочу, может, давай остановимся, — голос мой дрожал,
Рэндом:
Остановимся? я не могу остановиться. Я могу лишь продолжать ласкать тебя, И я опять и опять скольжу по твоему члену губами, а пальцы вновь задевают простату. Ты привыкнешь, потерпи чуть–чуть. Ты уже растянулся, мои пальцы скользят все легче… Знал бы ты, чего мне стоит подготавливать тебя в то время, как с моего собственного члена уже просто капает смазка.
Шон:
Опять он задевает меня там, проводит пальцами по той точке, приносящей неимоверное наслаждение, заставляет меня выгибаться, двигаться ему навстречу. Я дышу часто–часто, готовлюсь к боли… Я должен выдержать… не умру же я от этого, я успокаивал сам себя как мог.
— Рэндом, — шепчу его имя, выгибаясь, закатывая глаза, от новой вспышки наслаждения, прокатывающейся по телу…
Рэндом:
Я не спешу. Боль уже должна была пройти, но если он такой нежный, то для следующего пальца еще рано. Пусть привыкнет… И я продолжаю ласки, стараясь чуть–чуть раздвигать пальцы, все время задевая простату. Мое имя, слетающее с его губ… выгибающееся прекрасное тело… Я свободной рукой скольжу по его коже, добираюсь до твердого соска, дразню его пальцем. Все мои движения — в едином ритме…
Шон:
— Я больше не могу, — выдыхаю готовый опять кончить, — Рэндом, я больше не могу… Рэндом… пожалуйста… — прошу его сам не зная о чем, то ли о том, чтобы он не прекращал ласки, то ли о том, чтобы побыстрей закончил их, доведя меня наконец до точки… — Рэндом…
Рэндом:
Я слушаю этот задыхающийся голос и не могу сдержать улыбку. Он вновь и вновь повторяет мое имя. О Боже, как я хочу его. Но если я возьму его сейчас, это будет больно. Он не готов даже к тому, чтобы добавить еще один палец. Но с ним я не могу думать только о себе. Я двигаюсь быстрее, мой язык обвивает его член, как змея… Свободные пальцы щекочут нежную кожу яичек. Вторая рука мечется от соска к соску.
Шон:
Я все корчусь на полу в муках сладострастия… такого я, наверное, больше ни с кем не испытаю, вдруг мне приходит такая мысль. Рэндом, как же он со мной возится, я кончил уже несколько раз, а он… как он, наверное, мучается…
— Рэндом, — опять шепчу его имя, — Возьми меня, сейчас… — я, наконец, решаюсь…
Рэндом:
— Нет, это будет слишком больно, — неужели я отказываюсь? Я сошел с ума. Я же так его хочу. Я не могу причинить ему боль, просто не могу. Потому что он самый ужасный, самый замечательный любовник, какой у меня был. И я скорее взорвусь от желания, чем заставлю его еще раз кричать от боли. Он же все еще такой тесный, а я такой большой. Я же могу сейчас порвать его…
Шон:
— Рэндом возьми меня, — я не перестаю умолять, цепляюсь руками за его волосы, пытаюсь подтянуть вверх. — Рэндом, — сгибаю ноги в коленях, прижимаю их к груди, — Рэндом, я больше не могу… возьми меня сейчас… я хочу сейчас… сейчас тебя внутри, Рэ–эндом…
Рэндом:
Он тянет меня к себе. Я пытаюсь сопротивляться. Но не могу, я не могу не подчиниться его рукам. А как только я приподнимаюсь выше, мой член упирается в его зад.
— Шон… — судорожно выдыхаю я, замирая. В голове бьются две мысли: он не готов — я хочу его.