Секретарь чудовища

Сурмина Ольга

Грейвс заскрипел зубами, отправив следом:

«Это секс, Нэд? Если да, то я согласна. Просто скажи, да или нет».

Больше сообщений не приходило, и Артур все еще скрипел зубами от злости, с ненавистью смотрел на серые снежинки, что падали с неба. Ротман не хотел подставляться, и это несказанно бесило.

В тот же момент раздался гул лифта в шахте, Грейвс встрепенулся, несколько раз ударив пальцем по экрану: «удалить историю переписки». Следом мужчина нехотя натянул на лицо улыбку и быстрым шагом вернулся в крошечный кабинет, где до сих пор горячо спорили брат с сестрой.

—

Я пришла. — Тихо сказала Одри, через пару секунд после того, как Артур сел назад в кресло. — Ну что там, на какой идее остановимся? — Она подошла к столу, взяла с него телефон и рефлекторно сунула в карман пиджака.

* * *

Каждое утро Элс шла на работу через силу. Через силу заливала в себя кофе, через силу ела любимое тако с морепродуктами. Едва переставляла ноги, обреченно косясь на гигантскую свечку впереди себя. Белые облака словно обволакивали её, она вновь растворялась в небе, которое сыпало на землю мелкие льдинки. Скоро зима. Цветные шарики, лимонные пряники, еловые ветви и омела.

Белая мга тончайшим слоем засыпала асфальт, на котором тут же оставались отпечатки подошв прохожих. Вот-вот город начнут украшать, вот-вот неоновые вывески начнут светиться красно-зелеными огнями.

Все это удивительно прекрасно, если бы не Ротман. Его оскаленная физиономия совсем не способствовала новогоднему настроению. Одно только воспоминание о бывшем провоцировало неистовое желание развернуться на сто восемьдесят градусов и внезапно начать топать домой, но увы. Её выбор был пойти на его условия. Её выбор — пытаться себя обезопасить и победить.

Вновь знакомый ресепшен, выученные голоса, бессменный лифт, в котором утром толпилось такое количество людей, что не было понятно, как они своим весом до сих пор не создали черную дыру. Или, как минимум, не обрушили пресловутую железную кабину глубоко в шахту.

Хотелось впасть в анабиоз на время рабочего дня. Особенно, когда впереди замаячила знакомая высокая фигура в темно-синем деловом костюме с длинным темным хвостом на затылке. «Хоть бы он был занят» — бубнила Элс, глядя под ноги. «Хоть бы занят, как же я не хочу с ним говорить».

— Привет, Одри. — Довольно протянул Нэд и сложил руки на груди. — Ну что, куда сегодня поедем? Я… даю тебе выбор. Почему бы и нет.

— В смысле «поедем»? — Девушка непонимающе прищурилась. — Вы это о чем?

— Ты думала… прямо здесь, прямо сейчас? Нет. — Странно блеснули стекла очков. — Я доволен твоим поведением, так что выбирай, куда поедем. Я намерен сперва плотно позавтракать.

— Я не поняла. — Элс сжала кулаки. — Вас нужно сегодня сопровождать?

— Можешь это и так назвать. — Ротман сконфуженно прищурился. — Мне нужен отдых. И, конечно, ты будешь держать язык за зубами. Если моя невеста узнает, я тебя просто сгною.

— Тогда, может, вам стоит поехать с невестой? — Одри раздраженно подняла одну бровь.

— Я как-нибудь сам решу, с кем мне ездить, хорошо? — Прорычал Нэд.

— Так, а что от меня требуется? — Девушка вздохнула, взяла со стола блокнот и ручку и приготовилась записывать. — С кем мы будем встречаться? Что мне делать, как себя вести, когда

я буду свободна вечером? Что вообще будет?

Казалось, Ротман сконфузился еще сильнее.

— Идем в кабинет, я тебе разъясню. — Он странно улыбнулся, а Элс сложила руки на груди, но, все же, пошла следом.

Когда показался знакомый стеклянный стол, она почувствовала колющую фантомную боль в коленях. Очень хотелось верить, что шеф не пригнал сейчас еще один доклад на еще шестьсот страниц. Сзади послышался щелчок закрывающейся двери.

— Раз ты так хочешь инструкций, то можем начать прямо здесь. — Чужие горячие руки тут же опустились на талию и крепко её сжали, затем скользнули вниз. — Один день, не более. Мне просто нужно отдохнуть. — Пальцы стали задирать юбку, касаться тонких черных колготок.

— Ротман, катись к чертям. — Девушка вытаращила глаза, и тут же схватила его руки за запястья. — Гори в аду. Сделка была о том, что я буду тут работать, и все. Об интимной обслуге сделки не было.

— Да что ты говоришь. — Он вырвал запястья и тут же схватил секретаршу за ягодицы. — Передумала за ночь? Или решила испытать мое терпение? Черта с два я оплачу тебе еще месяц, если ты не прекратишь строить из себя недотрогу и не раздвинешь ноги. Сейчас.

В ту же секунду в кабинете послышался гул звонкой, хлесткой пощечины. Нэд чувствовал, как побаливала челюсть, и как зазвенело в ушах. По щеке расползалось неровное, багряно-красное пятно.

— Ты пожалеешь. — Он раскрыл глаза. — Элс, ты пожалеешь.

— Это вряд ли. — Одри проглотила ком. — Что ты мне сделаешь, Нэд? Уволишь меня?! Прекрасно, я бы многое отдала за то, чтобы больше тебя не видеть. Ты даже представить не можешь, какое отторжение я чувствую, когда тебя вижу. Меня тошнит быть рядом с тобой. Меня тошнит вспоминать о том, что между нами когда-то что-то было. Я… я ненавижу мужчин, которые лупят меня в постели, а потом мне улыбаются!! — Голос срывался в крик. Словно гигантскую дамбу, которая сдерживала все это внутри, сейчас прорвало. — Я ненавижу боль!! А ты мне делал больно, как никто! Меня никто никогда так не обижал! Никто, ни один человек!! Я так старалась ради того, чтобы тебе со мной было комфортно, я так пыталась тебя принять. И что теперь? Ты пнул меня с такой силой, что я не хотела жить. Думаешь, я желаю тебе зла? Ревную тебя, или что-то в этом роде? Пф! Единственное, чего я хочу, это чтобы ты оставил меня в покое наконец! — Глаза с ресницами начинали мокнуть. Голос гнусавил из-за внезапно заложившего носа.

За жизнь он слышал много истерик. Обвинений, проклятий, просьб начать все заново практически на коленях. Молча закатывал глаза и уходил, продолжая слышать это себе вслед. В такие минуты Ротман ощущал только усталость и внутреннюю ухмылку оттого, что все женщины одинаковые. Да, каждой нужно что-то свое, но все они одинаковы в своих невротичных конвульсиях. Кто-то мечтал ему отомстить. Кто-то заставить чувствовать вину и стыд, а кто-то просто пытался уговорить вернуться. Никто из них не мог сходу смириться с отказом, и это стало чем-то вроде правила: бросать секретаршу быстро, чтобы не успела осознать, или на расстоянии, чтоб заблокировать её номер.