Секретарь чудовища
Шрифт:
На самом деле до этого момента Одри не думала об отношениях. Как ни странно, за свои двадцать три года она уже успела наесться подобным, буквально, до тошноты. Те несколько попыток стать для кого-то близкой и любимой обернулись для нее сокрушительным провалом, и, совсем одна, в полной темноте, посреди мокрой дороги… она шла куда-то. Несколько раз преданная, но все равно имеющая силы подняться. Снова. Так вот подниматься еще раз не слишком-то хотелось, и, проводив взглядом учтивого начальника, секретарша облегченно выдохнула, и зашла к себе в подъезд.
По улицам гулял прохладный ветер, солнце постепенно скрывалось за горизонтом, и небо
Окидывая взглядом холодную постель, молодая секретарша еще разок взъерошила мокрую голову и присела на ее край. Одиноко и холодно. Но это, ведь, не проблема? Отчего-то именно сегодня все подруги были заняты. Одна уже неделю как была за границей со своим мужчиной, другая отправилась на день рожденье родственницы… и все. Подруги кончились. Это вынужденное одиночество не томило и не напрягало, хотя, возможно, она всего лишь убеждала в этом сама себя. В ближайшие годы пробовать отношения еще раз не входило в ее планы, однако, вокруг было по-настоящему пусто, словно то была не квартира, а граница вселенной. Измерение страданий. Негативный опыт прошлого подсказывал — лучше уж так, чем в этой же, сумасводящей тишине еще и лить слезы в твердую подушку. Лучше так, чем выть от боли. А отношения — это, как оказалось, больно.
Как ни странно, ночь тоже тянулась медленно. Девушка мучилась от сильной бессонницы, хотя поводов для нее не было. Со свой постели она наблюдала, как сыплются за окном звезды, как светлеет темное небо, как странно, и в тоже время очень красиво белые, паутинистые облака натыкаются на свечки далеких многоэтажек.
В восемь утра уже почти весь рабочий коллектив был на работе. Выбежав из открывающегося лифта, Одри осмотрелась по сторонам, и глянула на часы — опоздала на две минуты. На красных от напряжения и бега щеках выступали мелкие, прозрачные капли пота, она часто дышала через рот, все время облизывая покрасневшие губы. Кивком поприветствовав остальных, секретарша отправилась к шефу, сказать, что на месте. Она волновалась, ведь до этого момента не опаздывала ни разу, и все предупреждали, как он строг с опоздавшими. Ноги ныли от боли после вчерашнего, но девушка упорно игнорировала эту боль.
Отдышавшись у кабинета, Элс без стука заглянула внутрь:
— Доброе… утро. Я здесь.
— Любопытно, пережила испытательный срок, теперь можно опаздывать? — С улыбкой сказал Нэд, отрываясь от каких-то документов. — Синяки под глазами. Не выспалась? Пожалуйста, сделай кофе, мне и себе.
— Конечно, хорошо. — Она прикрыла дверь и резко выдохнула. Вроде бы, пронесло, но делать так, все-таки, не стоит.
* * *
— Тебя отвезти? — Снова послышалось за спиной, когда Одри уже стояла у стеклянных дверей, на выходе из здания. Вздрогнула и обернулась, не заметив, как сзади снова оказался начальник.
— Не нужно… здесь солнечно и приятно. Не стоит каждый день возить меня домой, правда. — Она стиснула зубы и отвела глаза. Как бы он не был хорош, и каким бы очевидным не был его флирт, она зареклась не вступать в отношения. Раз за разом отношения проходились по девушке асфальтовым катком, ломая кости, и они еще не срослись, чтобы пробовать снова.
— Что, уже начинаешь мыслить ярлыками? Ненадолго тебя
— Нет, дело не в этом. Правда.
— Что-то мне подсказывает, что других весомых причин нет. Поедешь со мной? Я не настаиваю, но в городе пыль и смрад. Будешь этим дышать? — Мужчина сложил руки на груди и всем телом повернулся к собеседнице.
— Это же ничего не значит. Верно ведь? — Девушка улыбнулась и глубоко вздохнула.
— А что это может значить? — Он с ухмылкой пожал плечами и приблизился к лицу своей секретарши, чуть щурясь от света. — Что это может значить? Я просто думаю о том, что у тебя болят ноги после вчера, и что ты устала. — Он вновь поднес к лицу руку и смахнул с него прядь волос. Казалось, сейчас Элс снова слышала, как он дышал, хотя не хотела слышать. Ошарашено пялилась под ноги и сжимала кулаки. — Не надо от меня отходить, я не кусаюсь. Чего ты так боишься? — В пытливом взгляде блеснуло что-то странное. — Что я все же начну склонять тебя к сексу?
От удивления Одри приоткрыла рот, затем нервно сглотнула.
— Н-нет. Не знаю.
Казалось, ему нравилось ставить секретаршу в неловкое положение. Он все еще ждал ответ на свой вопрос, с самоуверенной усмешкой глядя на красные щеки.
Ночь, которая ничего не значит
Он медленно выпрямился, затем прикрыл глаза и вновь усмехнулся.
— Идем. — Мужчина поманил е ё за собой к дверям, и те тихо раскрылись.
— Ну… ладно. — Одри проглотила ком, пока сердце бешено колотилось в грудной клетке.
Она, уже немного привыкшая подчиняться его просьбам и приказам впервые чувствовала себя так странно, смущенно, и… горячо. Это уже не совсем… отношения шефа и его секретаря. Более походило на то, что он проявляет знаки внимания, и просто хочет выглядеть галантным, но является ли таковым на самом деле? Незаметно для себя Элс почувствовала, что Ротман взял ее за запястье, так как та немного отставала. Она вытаращила глаза на этот жест, пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Хотелось и не хотелось, одновременно.
Нэд вновь открыл перед ней дверь, впустил в салон, и деликатно ее закрыл. Она наблюдала, как тот проходит мимо стекла автомобиля, сам садиться внутрь, заводит двигатель…
— Скажи…те…
— Нет, все правильно. — Он вновь улыбнулся. — «Скажи», ты, нас же никто не слышит.
— Ну ладно, хоть это и не совсем правильно. В общем, я хотела спросить…
— Прости, что снова перебиваю. Может, поужинаем сегодня? Или завтра? Обсудим мелочи, буду рад твоей компании. — Взгляд становился каким-то безумным, в нем читался азарт, интерес на грани помешательства.
— Вы меня приглашаете? — Одри вскинула брови. Вновь кожа покрывалась красной сосудистой сеткой, хотя казалось, что сильнее покраснеть нельзя. Кресло салона словно стало жечь, а внутри расползалось что-то вязкое и теплое. — Так просто? Даже… не знаю, что сказать. Мне приятно внимание, но все-таки, вы мой руководитель. Это немного… Я же должна согласиться, чтобы не вызвать недовольство, ведь ваше недовольство скажется на работе… на отношении ко мне, как к работнику, очевидно же.
— Не хочешь — как хочешь. — Он ухмыльнулся и пожал плечами. — Я не настаиваю. Мне приятно твое общество, только и всего. Однако, если это не взаимно, ничего не поделаешь. Забудь.