Секрет
Шрифт:
Сейчас половина седьмого: я пришла сразу после тренировки, но родителей предупредила, что раз сегодня суббота, то я останусь ночевать у бабули. Нам еще нужно поговорить о том, что ей придется стать моей соучастницей.
А пока…
Пока я достаю телефон и делаю пару кадров, сверху-вниз. Выбираю тот, где футболка задралась почти до самых трусиков и с припиской: «Осталось тринадцать дней», отправляю Антону. Но тут же мысленно ругаю себя за то, что еще довольно рано и я могу отвлекать его от дел. Но снимок уже доставлен и на мох глазах получает
ДЫМ: У меня ужин с важным человеком, Туман
ТУМАН: Прости, я не посмотрела на часы
ДЫМ: Я
ДЫМ: Тебя
ДЫМ: Хочу, малышка
Мой живот дрожит, пальцы на ногах сжимаются словно от приятной щекотки, и подушка, которая пахнет Моим Мужчиной – единственное, что не дает мне разлететься на молекулы.
*****
Очень хочется написать ему в ответ, как хорошо мне сейчас, но Мой Мужчина занят, и пока у меня не будет официальной отмашки на разговоры, я буду тихонько изучать сокровища на его полке. Там целый клондайк, кажется.
Но сначала все же в ванну. Оставляю пару своих мелочей и с триумфальной улыбкой рассматриваю, как мои желтый и розовые «мазки» разбавили строгость мужских бритвенных принадлежностей. Это так… В общем, я на всякий случай прижимаюсь бедрами к стиральной машинке, потому что только сейчас – да, именно сейчас! – до меня доходит, что происходит на самом деле. Я, Таня Туманова, пока еще восемнадцати лет и в пока еще в брекетах, встретила под бой курантов своего мужчину, и он оказался не властным самцом и не бабником, не бестолковым любителем ночных клубов. Он оказался моим Антоном: тем самым, который потрясающе целуется, у которого сногсшибательный голос и который вот так запросто пустил меня в свою жизнь.
Спасибо тебе, Дедушка Мороз, обещаю обращаться с ним бережно!
У меня в запасе еще примерно час. Если я не хочу добираться до бабули пешком или на перекладных, но и сумка разобрана только на половину. Достаю стикеры, фломастер … и оставляю несколько меток, в том числе и на его футболке, из которой вылезаю с крайней неохотой и которую нарочно оставляю на кровати.
Антон звонит примерно через полчаса, как раз когда я закончила с вещами и тащу в спальню табуретку, чтобы добраться до самых верхних полок. Самое интересное, кажется, там.
— Ты еще в моей футболке? – вместо «привет» спрашивает Антон, и когда я многозначительно вздыхаю, говорит: - После той фотографии мои мозги были где угодно, но не в голове. А мозги, Туман, это мой рабочий инструмент.
— Не делать так больше? – Понятия не имею, что буду делать со всеми теми идеями, которые блуждают в моей голове, если сейчас Антон скажет «нет».
— Делай, но это не официальное разрешение.
— Хорошо, тогда я сейчас закончу фотосессию в душе и…
— Нет, Туман, точно не «и». – Я слышу его не очень веселый хриплый смех. – Не сегодня, хорошо?
— У тебя что-то
Вот теперь он смеется: тихо и расслабленно, и тут же переводит тему:
— Уже «переехала», малышка?
— Как раз закончила раскладывать вещи. Привезла кота, пару улиток, мухоловку и так, по мелочам.
С той стороны длинная пауза и я зажимаю рот ладонью, чтобы не выдать себя смехом.
— Улитки, коты, мухоловка, - перечисляет он на удивление спокойно. – Я даже боюсь спрашивать, что там в «мелочах»: бегемот?
— Влюбленная единорожка? – подсказываю я, снимаю с полки тяжелую голову какого-то монстра и разглядываю в поисках подсказки, чтобы это могло быть. – У тебя тут голова, Дым.
— Если живая и человеческая, то это не мое, а провокации конкурентов, - совершенно серьезно отвечает он. Слышу звук зажигалки, глоток дыма, и жмурюсь, представляя, что стою рядом с ним. – Что за голова, Туман?
— У тебя на полке, голова какого-то чудовища. С клыками и дредами.
— Это орочья голова.
— Трофейная? – подначиваю я.
— А как же: взял в честном бою, понятия не имею, как готовить, так и стоит.
Мне нравится, что несмотря на свой строгий вид, Мой Мужчина умеет шутить и делает это остро и колко. В нем нет недостатков, раз даже его ирония вызывает во мне очень взрослые мысли и желания.
— Не хочу тебя расстраивать, Дым, но твой трофей зачерствел.
— Верни голову на место, Туман. Ты в курсе который час? Решила остаться у меня на ночь?
Я бережно ставлю орочью голову на место, спускаюсь и сажусь на табуретку.
— Вообще такая мысль даже не пришла мне в голову, - не лукавлю я. – У меня сегодня ночь у бабули, буду с ней договариваться о помощи. Раз в неделю я точно смогу оставаться у тебя на ночь. – Краснею и быстро добавляю: - Ну… если ты захочешь.
— Я хочу, малышка.
— Скажи это еще раз, - прилипаю ухом к телефону.
— Что сказать?
— То, что только что сказал.
— Забыл уже, старый же – память подводит.
— Ты не старый, ты бессовестный.
— Собирайся и марш к бабушке, Туман, пиши мне каждые пять минут, чтобы я знал, что с тобой в порядке. Опоздаешь хоть на минуту – тебя будет искать вся королевская рать. Я не шучу.
— Если бы ты слышал сейчас свой голос так, как слышу его я, ты бы знал, что у меня от страха дрожат коленки.
— Точно от страха, малышка? – Теперь это совсем другой голос: низкий, мрачно-игривый, и сейчас дрожат не только мои колени – дрожу я вся. – Моя постель не произвела на тебя никакого впечатления? И ты не думала, что я с тобой в ней сделаю?
Я сглатываю, трижды отговариваю себя не говорить то, что пришло в голову, но ничего не получается. Совершенно бессильна перед своим мужчиной и желаниями, которые он во мне вызывает. Поэтому мысленно желаю себе удачи и тихо говорю:
— Давай займемся сексом по телефону, Дым. Раз уж я в твоей кровати. Я читала, что так тоже иногда дела…