Секонд хенд

Секстон Мари

После этого он лежал в постели, удовлетворенный и самодовольный, наблюдая, как я одеваюсь.

– Приведи свою маму в ломбард, - сказал он мне.
– Когда приедешь, сам решишь, хочешь ли ты сказать ей, что я трахнул тебя в задницу перед тем, как ты отправился в аэропорт.

Я улыбнулся про себя, роясь в карманах джинсов, которые надел накануне вечером, в поисках бумажника и ключей. Но когда я встал, то замер, увидев, что Эл сидит на кровати, держа в руке кольцо Стейси.

– Что ты делаешь?
– Спросил я, возможно, немного резче, чем следовало.

Он приподнял бровь, глядя на меня.

– Я собирался оценить его для тебя. Подумал, что тебе понадобится первый взнос за эти курсы ветеринарной школы.
– Когда я ничего не сказал, улыбка в уголках его губ погасла.
– Если, конечно, ты все еще не хочешь узнать, хочет ли Стейси попробовать еще раз.

Он был зол, и я знал, что у него было на это право. По какой причине я должен был держаться за кольцо, особенно сейчас? Даже если бы я это сделал, как ужасно было бы сказать «нет», я пока не хотел этого делать, когда мне пришлось сказать это мужчине, с которым я почти непрерывно занималась любовью в течение трех дней.

Это выглядело ужасно, да. И все же мысль о том, что это кольцо осталось у меня, что все было окончательно и бесповоротно кончено– не только мои отношения с ней, но и вся моя гетеросексуальная жизнь, какой я ее знал - была в десять раз хуже, чем холод, который я видел на лице Эла. Я примиряюще протянул к нему руки.

– Пожалуйста, ты прав, я должен его продать, и я это сделаю. Только... не сегодня, ладно?

– Конечно.
– Эл бросил кольцо обратно в блюдце, стоявшее у моей кровати, с такой силой, что оно дважды подпрыгнуло, прежде чем со стуком упало на место. Он встал с кровати и потянулся за своей одеждой.
– Давай, Моджо. Пора домой.

– Эл.
– Я потянулся к его руке, но он уклонился от моего прикосновения и одним ловким движением натянул рубашку.
– Эл. Пожалуйста. Ну, давай же. Для меня это все еще в новинку. Я до сих пор точно не знаю, кто я такой.

Я не был уверен, что это возможно, но после этого он замкнулся еще больше.

– Неважно.

– Дай мне хотя бы день. Просто немного времени, чтобы все это осмыслить.

– Бери столько дней, сколько захочешь, - парировал Эл и натянул джинсы.

Паника и страх вспыхнули, как лесной пожар, и бурундук застыл посреди пламени, не зная, о чем ему следует беспокоиться в первую очередь.

– Я думал, ты сказал, что мне не стоит торопиться. Что мы могли бы не торопиться.

– Конечно.
– Он схватил свою сумку и свистнул.
– Моджо, давай, девочка.

Я последовал за ним в гостиную, уже по-настоящему запаниковав, завидуя собаке, когда он прижал ее к себе и позволил облизать свое лицо. Он по-прежнему был напряжен, явно не собираясь больше не смотреть на меня.

– Если мы можем двигаться медленно, тогда почему ты так злишься?

Он вздохнул, но не обернулся, не посмотрел на меня.

– Я не злюсь.
– Затем он посмотрел на меня и одарил самой неуловимой,

фальшивой улыбкой, которую я когда-либо от него видел.
– Увидимся позже.

Затем он ушел.

Я долго стоял в своей гостиной, чувствуя, что должен пойти за ним, что должен извиниться, что должен что-то сделать, что угодно, чтобы утихомирить его гнев. Вернуть его. Вернуть нас обоих туда, где мы были. За исключением того, что если бы отказ от кольца был единственным способом, которым я мог это сделать - что ж, я просто не смог бы этого сделать. Еще нет.

Я не знал, что это говорит обо мне, и не хотел слишком приглядываться. На самом деле, сейчас ни к чему.

Я вернулся в свою спальню, засунул кольцо поглубже в ящик прикроватной тумбочки, где его никто не увидит, и отправился на работу, полный решимости погрузиться в свою новую стажировку, пока не придет время забирать маму из аэропорта.

Глава 29

ЭЛ пропустил бы вечер стирки, но отмена без уважительной причины вызвала бы больше подозрений, чем появление и расспросы Денвера. Однако, он воспользовался своей единственной надеждой - позвонил Розе, чтобы узнать, не нужна ли ей еще помощь в подготовке к вечеринке.

Ей она была не нужна, потому что Ноа был дома, когда Эл играл в «милых голубков» с Полом, и он не только закончил уборку, но и появился с совершенно новым набором для патио. В комплекте с зонтиком. В любимом цвете Розы.

И все же, Роза по-прежнему говорила о том, чтобы отправиться на поиски нового парня.

– Ух ты, - сказал Денвер, когда Эл вошел в прачечную, ничего не замечая и ведя за собой вечно счастливую Моджо.
– Неприятности в раю?

– Заткнись, - рявкнул Эл, швыряя ему конец поводка.
– Присмотри за ней, ладно? Я собираюсь пойти покурить.

– Привет.
– Нахмурившись, почти впившись в него взглядом, Денвер подхватил Моджо на руки и почесал за ушами.
– Что, блядь, на тебя нашло?

– Ничего.
– Эл прикусил язык так сильно, что пошла кровь.
– На меня ничего не нашло. Ты можешь присмотреть за этой гребаной собакой или нет?

Денвер поднял малышку Моджо, и его большие руки соорудили такую колыбельку для маленькой собачки, что она, наверное, подумала, что лежит на какой-нибудь полке.

– У папы что-то торчит в заднице, тыковка. Не хочешь рассказать дяде Денверу, что это?

Эл выскочил за дверь, завернул за угол в темноту переулка и курил до тех пор, пока его легкие не превратились практически в масло.

Когда он вернулся, его одежда была рассортирована и загружена в стиральные машины, а Денвер привлекал внимание Моджо кусочком мяса, который он держал на расстоянии вытянутой руки у нее над головой.

– Я пытаюсь научить ее прыгать, - объяснил он, когда Эл сел рядом с ним.

Эл наблюдал, как его собака в замешательстве смотрит на мясо.

– Она не будет прыгать. Она будет сидеть и ждать, когда ты дашь ей индейку.