Сэхсвет
Шрифт:
Джил шла, не оборачиваясь, поэтому не видела следующей картины: когда Кэрлл проходил мимо переулка, двое людей в капюшонах оглушили его и затащили бесчувственное тело в машину, припаркованную в узком проулке между зданиями.
Джил на минуту зависла возле дверей бара, собираясь с мыслями. Она помнила, что Кэрлл сказал сразу заходить внутрь, но она просто не могла. Её трясло, кровь отлила от головы, а ноги превратились в два ватных кома.
Не дрейфь, подруга, –
Джил сделала глубокий вдох, и дрожь унялась. Ей нравилось, что Элиза вдруг пробудилась и, как и раньше, когда была жива, помогала справляться с непростыми ситуациями. Хотя она понимала, что это, конечно же, её собственный голос.
Джил вдохнула полной грудью ещё раз. Ноги пронзили тысячи иголок, возвращая им чувствительность.
С другой стороны, в моменты, когда Элиза подавала голос, девушка чувствовала, что это не совсем её, Джил, мысли. И раз уж она призналась себе, что слышит и другие голоса, видит чужие воспоминания… словом, всё это напоминало психическое расстройство. Но Джил всё же надеялась, что до этого дело не дойдёт.
Она сделала третий глубокий вдох и толкнула дверь.
В баре «Старый Штрамм», к облегчению Джил, было немноголюдно. Два парня в рабочей одежде сидели в углу зала и пили пиво, тихо переговариваясь между собой. В противоположной от них стороне в одиночестве сидела ярко размалёванная девица, обводившая бар скучающим взглядом. Когда зашла Джил, шлюха окинула её цепким взглядом, разочарованно вздохнула и принялась посасывать соломинку коктейля, уставившись на двух рабочих. Но те не обращали на неё внимания. Больше в баре, кроме самого бармена, никого не было.
Джил, помня наставления Кэрлла, направилась прямиком к барной стойке. Бармен, прищурившись и, как показалось Джил, слегка улыбнувшись (она не могла понять точно, улыбается он или нет, из-за его огромной чёрной бороды) смотрел на новую посетительницу. Но смотрел он не в глаза Джил, а чуть ниже – на грудь.
Долбаные похотливые ублюдки. Только одного вам и надо…
– Старый Штрамм к вашим услугам, мисс. – Бармен наконец посмотрел прямо в глаза Джил, отчего ей стало не по себе. Впрочем, мужчина всё равно периодически опускал взгляд ниже.
– Вас зовут Штрамм? – ляпнула Джил, хотя в уме вертелась фраза-пароль.
– Ну конечно. Заведение называется «Старый Штрамм». Что ж, я довольно стар, меня зовут Штрамм, и это мой бар. Что вы хотели, мисс?
Джил на миг задумалась, вспоминая точную формулировку.
– В этой дыре наливают или как? – спросила Джил и почувствовала, как глупо она выглядит. А что, если Кэрлл напутал с фразой?
Но бармен, похоже, всё понял. Досадливо крякнув, он сказал:
– Ну почему сразу дыра? Хотя, разумеется, это дело вкуса. Всем не угодишь. – Он снова посмотрел в глаза Джил. – Наливать-то наливаем, а вот расплатиться есть чем?
Джил впала в ступор – дальше она вступала на совершенно неизвестную ей территорию. Девушка не придумала ничего лучше, как кивнуть. Бармен усмехнулся:
– Хорошо, хорошо… в таком случае следуйте за мной –
Он сделал знак рукой, и тотчас же из подсобного помещения вышла крепко сбитая женщина, на вид сорока с чем-то лет, и заняла место за стойкой. Штрамм пальцем поманил Джил за собой и скрылся в подсобке.
Джил помедлила. Ей не нравилось происходящее, очень и очень не нравилось. Интуиция вопила, что она ни в коем случае не должна туда идти. Но что оставалось? Она зашла уже так далеко… да и потом, она уже сказала кодовую фразу бармену. Не захочет ли он продолжить силой, не желая упускать клиента? Элиза молчала, и Джил, посчитав это хорошим знаком, последовала за барменом.
В темноте узкого коридора Джил с трудом угадывала перед собой широкую спину Штрамма, двигаясь практически на ощупь. Но тут впереди появилась полоска света – бармен открыл дверь и остановился так, чтобы Джил смогла пройти в комнату:
– Прошу в мой кабинет, мисс. Тут нам никто не помешает… обсудить дело.
Первое, что бросилось в глаза Джил, – это наглухо обитые мягким звукоизолирующим материалом стены. Второе – на противоположной от входа стене висели несколько точно таких же курток, что сейчас была на девушке, с такими же пятнами краски. У Джил застучало в висках, стало трудно дышать. Она скосила глаза на свою грудь – пятно было абсолютно идентичным, за исключением цвета. Позади раздался щелчок дверного замка.
Штрамм обошёл девушку, уселся на стул в центре комнаты и приглашающим жестом указал Джил на диван:
– Прошу, присаживайся.
И никаких больше «вы». Понял, что я уже в его руках.
Она медленно сделала несколько шагов, села на диван и уставилась в бороду Штрамма. Смотреть выше она боялась.
– Как тебя зовут? – спросил Штрамм. В голосе чувствовались весёлые нотки.
– Джил.
– Откуда синяк, Джил?
– Я… упала.
– Осторожнее надо быть, осторожнее… – Штрамм протянул последнее слово. – Джил, ты ведь уже поняла, что тебя поимели?
Девушка вздрогнула и машинально дотронулась до пятна краски на груди. Бармен это заметил:
– Глазастая какая. Большинство соображают далеко не сразу, и продолжают лелеять надежду даже тогда, когда я защёлкиваю браслеты на их нежных ручках.
Джил молчала, глядя в одну точку перед собой. Штрамм продолжил:
– Наверняка ты сюда пришла за имплантами, за чем же ещё? Вынужден тебя огорчить – к чёрной хирургии я имею весьма косвенное отношение. Этот бизнес, конечно, прибыльный, но в списке он всего лишь на втором месте. А вот работорговля всегда занимала почётное первое.
Джил держалась из последних сил, не желая давать и намёк на слабину, но на этих словах Штрамма не выдержала – слёзы градом покатились по щекам.
Элиза, помоги…
Но Элиза молчала. Бармен хмыкнул:
– Со мной это не работает, девочка. Ты бы знала, сколько я повидал такого, и, как правило, эти слёзы всегда были оправданы. Но тебе… тебе невероятно повезло, Джил.
Девушка наконец взглянула в глаза Штрамму. Тот улыбался.
– Да. Можешь считать, что ты выиграла в лотерею. У меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начать?