Седой
Шрифт:
Женщина постучала в дощатую дверь. Внутри сторожки отрывисто и зло залаял пес.
– Кто там? – спросил хриплый полусонный голос. – Чаво надобно?
– Извините, пожалуйста, мне нужно срочно вызвать «Скорую»! – нервно вздрагивая, ответила женщина.
– Эк, среди ночи угораздило… – недовольно прохрипел голос из сторожки. – Покоя нетути с этим телефоном… Из автомата звонить надобно.
– Не работает, кто-то трубку оторвал… – принялась торопливо объяснять женщина, бросая пугливые взгляды по сторонам. – Пожалуйста,
– Вот паразиты, – выругался сторож. – Им бы все ломать. Сучьи дети…
Похоже, он колебался, не зная, как ему поступить.
– Ладно, заходи… Тузик, пошел на место! – прикрикнул сторож на дворняжку, заходившуюся лаем.
Звякнул крючок, и на пороге сторожки появился дед – бородатый, заспанный, одетый в стеганую безрукавку. В руках он держал «берданку». Пальцы его широкой узловатой ладони лежали на курке.
– Погодь! – строго осадил он женщину, попытавшуюся проскользнуть мимо него внутрь сторожки. – Шустрая… – добавил сторож с осуждением и внимательно оглядел площадь и палисадник. – Входи, молодуха, – наконец смилостивился он над насквозь промокшей женщиной. – Эк, поливает…
Сторож недовольно крякнул и поспешил набросить крючок.
Женщина подошла к телефону, сняла трубку и начала торопливо набирать номер.
– Тихо, Тузик, тихо! – строго приказал сторож дворняге – пес злобно рычал, уставившись на дверь. – Что, не отвечают? – спросил он у женщины.
И застыл, вытаращив на нее испуганные глаза.
– Ты… ты это… чаво!?
Черный зрачок пистолетного ствола смотрел ему прямо в лицо.
– Спокойно, дед, спокойно… Положил ружье! Только без шуток, а не то…
Она попятилась, держа сторожа под прицелом, к двери и открыла ее.
Напарник женщины быстро вошел внутрь. Пес залаял и бросился на пришельца. Тот привычным движением схватил его за загривок и всадил нож в мохнатую грудь по самую рукоятку. Сторож попытался что-то сказать, но напарник женщины, злобно оскалившись, ударил его ножом точно в сердце. Чуть слышно простонав, сторож медленно завалился на скамью.
– Зачем?..
Женщина побледнела и закрыла лицо руками.
– Только мертвые молчат, – цинично ухмыльнулся мужчина, вытирая лезвие ножа о безрукавку старика. – Так спокойней. Это для того, чтобы он в ментовке наши портреты не нарисовал. Ладно, пойдем. Спешить надо. Да телефончик протри и дверные ручки…
Начальник уголовного розыска города полковник Храмов, невысокий лысоватый мужчина с уже наметившимся брюшком, хмуро расхаживал по магазину и курил сигарету за сигаретой. Оперативники и эксперты трудились в поте лица, пытаясь найти хоть какие-то следы воров. И – тщетно.
«Чистая работа… – думал Храмов, нервно разминая очередную папиросу. – Профессионалы, это уже наверняка. – Он вспомнил остекленевшие
Не было печали…»
Подошел капитан Тесленко, старший оперуполномоченный угрозыска.
– Ну что, посчитали? – не глядя на него, спросил Храмов.
– Заканчиваем. По предварительным данным, украдено следующее… – Тесленко достал измятый листик розовой бумаги: – Три дорогих шубы – песцовая, лисья и беличья, пять отрезов импортного трико, восемнадцать наручных часов, из них пять в золотых корпусах, восемь золотых брошей, семнадцать золотых перстней и колец, десять импортных фотоаппаратов, деньги…
– Сколько?
– Что-то около ста семидесяти тысяч. Уточняем.
– Почему такая большая сумма хранилась в магазине?
– Вы думаете?..
– Именно.
– Я так не считаю. Завмаг новый, молодая женщина, так что…
– Тогда почему?
– Заболел инкассатор, четвертый день гриппует.
– Заменить некем, что ли?
– Я звонил в банк. Говорят, некем: два человека в отпуске, один в хирургии, неделю назад прооперировали, ну и этот…
– Та-ак… Интересная картина получается. Наводит на размышления. Ладно, потом обсудим. Что эксперты?
– Глухо. Правда, следы есть, но настолько невыразительные, что без обстоятельных исследований в лаборатории трудно что-либо сказать. К тому же дождь…
Совещание в кабинете Храмова затянулось. Начальник отдела уголовного розыска был взвинчен до предела. Настроение капитана Тесленко тоже оставляло желать лучшего.
– Черт знает что! – Храмов швырнул недокуренную папиросу в пепельницу. – За полгода девять нераскрытых краж, и все достаточно крупные. А последняя, так сказать, на закуску, – «мокрая». Заметьте – «почерк» один и тот же. Все сработано на высшем уровне. Ни одной зацепки. Мистика.
– Будь оно все неладно… – тихо проронил Тесленко, стараясь не встречаться взглядом со своим шефом.
– Уж ты бы помолчал! – снова взорвался Храмов. – Детский сад, а не оперативники, мать вашу!
Сюсюкаете, вместо того, чтобы работать. С меня генерал уже три шкуры содрал, а вам хоть бы хны. Ты мне вот скажи – кто убил Валета? А? Молчишь? Тут тебе все на месте – и свидетели, и потерпевшие, и два его подельника… как их?
– Вева и Фуфырь… – хмуро буркнул Тесленко.
– А они что?
– Отмалчиваются. Судя по всему, не знают. Не рассмотрели.
– Странная история… Сводят счеты?
– Не похоже.
– Что говорят судмедэксперты?
– В один голос твердят, что смерть Валета не случайность, а преднамеренное убийство. Все трое обработаны со знанием дела. Профессионально. Похоже на каратэ… или что-то в этом роде. И самое интересное – тот неизвестный парень мог запросто отправить вслед за Валетом и его двоих подельников, но почему-то этого не сделал.
– Пожалел?