Седьмой
Шрифт:
Будить ни Ратиану, ни Дэна не стала – после просмотра страшно древнего, страшно примитивного, но невероятно тяжелого фильма «Белый Бим Черное ухо» мы с Ви’Ламор ревели так, что единственному мужчине в компании пришлось отпаивать нас «успокоительным». Я, перебрав очень неплохого, но бьющего в голову вина, продолжила плакать, обняв Ви’Ламор. И, соответственно, так и заснула. А она, наверное, побоялась меня будить, и осталась.
Увы, намерение дать выспаться любимому мужчине и подруге так и осталось намерением – стоило мне легонечко потрясти головой, чтобы оценить свое самочувствие, как ожила сначала лапища Ромма, а затем и он сам. Лапища
– Ну, что, Богиня, оклемалась?
– Ага! – подтвердила я. И извинилась: – Прости, я вчера как-то уж очень расчувствовалась…
– Я бы расстроился, если бы ты осталась равнодушной. А такое поведение считаю вполне нормальным.
Проклятое «зеркало» не позволяло чувствовать эмоции Дэна, поэтому я провернулась в его объятиях, заглянула в расфокусированные зрачки и услышала тихий смешок:
– Мы пока еще спим, а Чистюля уже на дежурстве!
– Нарезает круги по «солнышку»? – уточнила я.
– Ага! Ждет, когда мы закончим тренировку.
– О-о-о!!! – сладострастно простонала я, поймав за хвост мысль, мелькнувшую на краю сознания. А уже через миг совершила еще один поворот в объятиях Ромма, но заметно резвее, и требовательно дернула Ви’Ламор за край футболки: – Рати, хочешь позабавиться?!
– Над кем? – сонно спросила она.
– Угадай с шести раз! – предвкушающе оскалившись, хихикнула я.
Смех и мои эмоции сказали ей больше, чем любой возможный ответ, поэтому она мгновенно развернулась лицом к нам с Дэном. А в процессе невольно скрутила футболку так, что тонкая ткань очень аппетитно обтянула оба выдающихся полушария ее груди:
– Само собой!
– Подставляй шею! – потребовала я, а когда она послушно сдвинула голову к «дальнему» плечу, впилась губами прямо в синюю жилку. И оставила на ней приличное красное пятно.
Ромм озадаченно хмыкнул, но мешать не стал. А я запечатлела на коже подруги еще два неопровержимых доказательства бурно проведенной ночи и продолжила подготовку:
– Изобразить походку «надо к себе, но ноги не ходят», сможешь?
– Легко! – расплывшись в не менее злорадной улыбке, чем я, ответила Рати и вскочила.
– Тогда раздевайся, комкай футболку и белье, и вперед! Хотя нет, стой: твои эмоции никуда не годятся… Нет, так они тоже не «звучат», и Доэль тебе не поверит… Дэ-эн, можешь поцеловать эту красотку так, чтобы у нее помутилось в голове?
Эрратец ошалело посмотрел на меня и непонимающе нахмурился. Потом как-то почувствовал, что я ОЧЕНЬ хочу поиздеваться над Доэлью, перевел взгляд на Рати, понял, что ей хочется того же самого, причем не менее сильно, чем мне, и утвердительно кивнул.
Не знаю, как обстояло дело с мутью в голове, но один-единственный поцелуй в губы вызвал в эмоциях этой девочки такое безумное сочетание удивления, желания, гордости и удовлетворения, что я мысленно хмыкнула. Но чтобы убрать совершенно ненужное удивление, потребовала повторить. А после третьего поцелуя сочла, что теперь эмоции подруги соответствуют требуемому состоянию души, и шлепнула Ви’Ламор по заднице:
– Вперед!
– Нет, так не пойдет! – «возмущенно» воскликнула она, в мгновение ока обнажилась, вложила в мою руку трусики, и предвкушающе облизала основательно припухшие губы: – Бросишь вдогонку, когда я переступлю через порог.
Когда Рати состроила
– А-а-а, и Творец с ними – закажу себе новую упаковку… – устало отмахнулась она. Потом, видимо, увидела Доэль, и нашла в себе силы поздороваться: – О, доброе утро! А что вы делаете в «солнышке» в такую рань?
Продолжение их разговора мы с Дэном смотрели через камеры, так как Рати вернула на место створку:
– Вообще-то уже одиннадцатый час[1]!
– Не может быть! – «удивилась» подруга, но через миг махнула рукой в сторону нашей двери: – Впрочем, с ним – неудивительно…
Чистюля онемела, Ратиана, «утомленная ночью любви», «на автопилоте» проковыляла мимо нее и скрылась в своей каюте, а Ромм вдруг развернул меня к себе и вопросительно уставился в глаза:
– Ну, и зачем ты это устроила?
Утверждать, что это была только шутка, было глупо, поэтому я сказала правду:
– Для того, чтобы брать на себя ответственность за жизнь тэххерки, нужно либо кровное родство, либо очень веское основание. Трехнедельный прыжок через гипер на одном корабле таковым не является. А взаимная симпатия, переросшая в связь, пусть даже очень короткую – вполне.
– Но ведь такая связь автоматически бросит на Рати пятно!
– У вас, в Эррате, может быть и бросила бы. А в Тэххере наоборот: если девочка из простонародья заинтересовала мужчину из Элиты, значит, она достойна внимания как минимум Мастеров! Ведь шаг через пропасть в три ранга такая редкость, что привлечет внимание всего королевства и, тем самым, даст этой девочке лишний шанс на достойное будущее.
– Теперь понял. Наверное… – пробормотал он и приподнялся на локте: – Ну что, собираться на тренировку будем, или как?
…Как ни странно, когда мы выбрались из каюты, Чистюли в «солнышке» не оказалось. Поэтому спокойно вломились в спортивный зал и принялись разогреваться. Буквально через пару минут к нам присоединилась Рати, все еще пребывавшая «в образе». Но когда защелкнулся дверной замок, она ехидно улыбнулась, шлепнула меня по подставленной ладони, затем торопливо встала на свое место и начала разминку. А через пару минут и думать забыла о том, что осталось за пределами помещения.
Через полчаса, оказавшись с ней в паре, я вдруг обратила внимание, насколько изменилась пластика движений этой девушки – каких-то две недели тому назад она работала приблизительно так же, как любой из курсантов КАМО. То есть, пыталась покалечить противника исключительно за счет силы, скорости и резкости удара, соответственно двигалась, как выражался Дэн, «как какой-нибудь костолом». Теперь же она выглядела настоящей хищницей – мягкой, быстрой и невероятно опасной. Те же самые изменения я чувствовала и в себе – вместо того чтобы принимать удары на жесткие блоки, старалась их отводить или «вязать»; прямолинейным отходам стала предпочитать текучие перемещения по кругу; о работе в стиле «кто кого задолбит» практически забыла. Ибо приняла сердцем принцип «кто кого передумает».