Седьмой сын

Хатчинс Дж. К.

Хилл сжал кулаки, но через секунду расслабился. На его губах появилась саркастическая ухмылка. Звезды на плечах зловеще мерцали.

— Возможно, вы правы. Но если вы, Джек Смит, такой смелый, послушайте, что я вам скажу. Начистоту и без уверток. Вы сейчас находитесь не в своей высокой башне из слоновой кости. Это там вы могли гнуть пальцы и расщеплять гены белых мышей на пожертвования выпускников университета. Здесь вы призрак. Никто. Нереальная персона! Вы попали в мой мир! И сейчас, если вы хотите выбраться отсюда живым, вам лучше выполнять приказы. Поэтому

я вежливо прошу вас заткнуться и позволить офицеру Дурбину продолжить ваш инструктаж. — Усмешка генерала стала шире. — Вам нужно знать еще кое-что, — добавил он, блеснув темными глазами. — Я не повторяю своих просьб дважды.

Килрой 2.0 ткнул Джека локтем. Синие глаза хакера советовали подчиниться. В таких же глазах генетика полыхал протест, но через секунду утих. Джек повернулся к генералу и покорно кивнул. Хилл ответил ему снисходительной улыбкой.

— Поговорим об этом позже, Джек, — повторил доктор Кляйнман.

Он кивнул на металлическую дверь. Дурбин уже стоял перед компьютерной панелью и вводил пароль доступа. Створки со скрежетом открылись.

— Ради бога, не обижайтесь, — прошептал Кляйнман. — Скоро вы сами все поймете.

Джон даже не пытался гадать, какой могла быть комната Аппендикса. Интересно, неужели они называют так и другие помещения базы? Матка. Аппендикс. Наверное, туалеты «Седьмого сына» зовутся «клапанами завершения неотложных процессов перистальтики». Когда они вошли, помещение действительно удивило его. Это было кладбище старых технологий, разработанных под грифом секретности и называемых код «Фантом».

В огромной комнате располагался склад, заполненный рядами контейнеров и запыленных механизмов. Джон, считавший себя далеким от «нормальной жизни», мог лишь сравнивать увиденное им с фрагментами фантастических фильмов. Его понятия о реальном мире уже начинали меняться. Например, здесь все было как в кино «В поисках утраченного ковчега».

Они прошли мимо ящика, на боку которого чернела надпись «PAN TROGLODYTES: GENE». Под этой надписью стояла цифра 1. Несколько похожих ящиков были подписаны такими же таинственными словами и отличались только номерами. Дюжины ящиков!

— Это шимпанзе, — тихо пояснил Кляйнман. — Одни из наших первых бета-клонов. Мы сохранили их тела для последующих исследований, но работа с ними давно приостановлена.

— Вы изучали их гены? — спросил Джон, кивнув на последнее слово.

— О господи! — усмехнулся старик. — Жене было именем альфа-шимпанзе.

Дурбин продолжил свой рассказ. Его голос звонко раздавался под гулкими сводами склада.

— Как я уже говорил, технологии клонирования, используемые в проекте «Седьмого сына», опережали все академические исследования того времени. Новаторские эксперименты наших ученых начали приносить плоды в конце семидесятых годов. Однако процедуры записи и хранения человеческой памяти казались в ту пору очень сложными.

Офицер разведки повел их в глубины Аппендикса. Группа, слушая его объяснения, проходила мимо больших ящиков, коробок и старого оборудования.

Многие из агрегатов не заслуживали осмотра, но Джон был уверен, что в некоторых ящиках хранились открытия мирового значения. Возможно, тот квадратный пульт компьютера создавался для исследования черт-знает-чего, и поэтому его секреты надежно спрятали в картонные коробки из-под ванильного мороженого. Наверное, для того, чтобы не привлекать к ним большого внимания.

Они свернули за угол, и Дурбин поманил их вперед — мимо машины, накрытой темным брезентом. Джон замедлил шаг, с любопытством разглядывая агрегат размером с офисный стол. Когда остальные (даже Джек и Килрой 2.0) последовали за офицером разведки, он приблизился к тихо гудевшей машине. Очевидно, она все еще была подключена к электричеству. Из-под брезента доносился странный звук — мягкий шорох, который вряд ли имел механическое происхождение.

— Согласно архивам «Седьмого сына», команда ученых столкнулась с несколькими технологическими трудностями, — рассказывал Дурбин. — Пока они пытались загрузить воспоминания в мозг другого носителя…

Джон схватил пальцами толстую ткань и, стараясь не шуметь, приподнял край брезента. На него смотрело лицо. Он едва не закричал. Крохотное личико имело человеческие черты. Стеклянный шар размером с бейсбольный мяч был заполнен молочно-оранжевой жидкостью. В ней плавал нерожденный ребенок. О боже! Его вставили в шар. Купите сувенир для своей бабушки. Пусть она хранит его на кофейном столике и в минуты одиночества смотрит на это милое существо. В нем было что-то лягушачье. Спокойное лицо с закрытыми глазами. Жидкость нагнеталась в шар и синхронно с мягким гудением машины кружилась вокруг утробного плода.

Джон заметил еще несколько шаров, расположенных слева и справа от первого. Все четыре сферы размещались в отдельных углублениях.

— Сначала их было семь, — заговорщицким тоном сказал подошедший к нему Кляйнман. — Трое погибли. Это случилось осенью. Двадцать лет назад. Мы похоронили их в лесу недалеко от базы.

— Что… Что это?

— Клоны, — ответил старик. — Такие же клоны, как и вы.

— Клоны Джона Альфы?

— Джейн Альфы. Точнее, Альфа Альфы. После нескольких удачных экспериментов мы решили, что процедура загрузки и записи полной памяти достаточно отлажена и готова для тестирования на человеке. Опыты с клонами шимпанзе прошли вполне успешно. Это было задолго до вашего «рождения». Готовясь к очередному технологическому прорыву, мы начали создавать клонов нашей первой Альфы. Джейн Альфы.

— Была другая Альфа? Кто растил эту девочку?

— Хью и Дания Шеридан. Если помните, они были старше родителей всех ваших одноклассников. Джон Альфа стал вторым ребенком, которого они воспитывали.

Джон не мог отвести взгляд от утробных плодов. Машина мирно гудела, нагнетая в шары маслянистую жидкость.

— И что случилось с этими клонами?

— Мы инсценировали дорожную аварию так же, как сделали с Джоном Альфой, — ответил Кляйнман. — Вкололи Джейн снотворное…