Седьмой сын
Шрифт:
— Готов поспорить, что все вы были отличниками в классе. Могли обскакать любого одногодку. Наверное, вы переходили в школе сразу через два класса, ловили взгляды учителей, выполняли дополнительные задания и отличались в выгодном свете от ваших сверстников. Настоящие Дуги Хаузеры.
«Близнецы» посмотрели на него с удивлением.
— Просто все это случилось со мной.
Взгляд Майкла скользнул по их лицам.
— После того, как я вышел из комы.
Группа молчала, ожидая пояснений. Но их не последовало. Майкл смущенно
— Я хочу сказать, что стал морпехом пять лет назад. Обычно за такое короткое время люди не получают звание капитана и не попадают в военную разведку. Особенно когда стартуют так поздно, как я.
Доктор Майк прочистил горло и постучал костяшками пальцев по пластмассовой столешнице. Казалось, что он призывает собравшихся людей к порядку.
— Мне нравится наша милая беседа. Но прежде я должен заявить, что не верю в байки о клонировании.
Он осмотрел мужчин, сидевших за столом, и указал на окружавшее их помещение.
— Все это галлюцинация.
— Помните, ночью я говорил то же самое? — вскричал Джек. — Перед тем, как мы перешли к воспоминаниям о Большом каньоне, игре на пианино и первом поцелуе.
Джей напрягся. Вилка с колбасой застыла на полпути к его побледневшему лицу.
— О первом поцелуе?
— Да.
Джек взглянул на криминального психолога.
— Наши воспоминания были одинаковыми.
— Могу себе представить, — с легкой улыбкой произнес доктор Майк. — Вполне могу себе представить. Я верю, что ночью вы о чем-то разговаривали. И что сейчас вам кажется, будто вы делились друг с другом одинаковыми воспоминаниями. Но я также уверен, что это игры вашего подсознания. Оно пытается укрепить иллюзию, созданную доктором Кляйнманом.
Джон вытащил пачку «Кэмела» из нагрудного кармана рубашки и прикурил сигарету.
— Что вы имеете в виду?
— Вся эта чушь о сходных воспоминаниях и одинаковой внешности была внедрена в ваши умы стариком, — пояснил доктор Майк. — Подумайте сами, как абсурдны и иррациональны его утверждения. На самом деле нас похитили из-за некоторого сходства… и одинаковой фамилии. Вот и все. Джон Майкл Смит? Так это же самое распространенное сочетание в Америке. Просто люди склонны находить знакомые черты и смыслы там, где их не существует.
Мужчины молча смотрели на него. Доктор Майк улыбнулся.
— Кляйнман и тот мрачный генерал пытались промыть нам мозги. Для создания галлюцинации они изъяли нас из комфортной зоны повседневной жизни. Они используют наш страх. Вот вы, Майкл, служите в морской пехоте. Вы знаете, что происходит, когда несколько боевых ветеранов собираются в одном помещении и начинают обсуждать детали боевых операций, в которых они не участвовали. Кляйнман играет вам музыку, а вы поете песни.
— Вы намекаете на фальшивые воспоминания? — спросил Майкл.
— Но зачем им все это? — возмутился Джей.
— Если бы я знал, — пожав плечами, ответил доктор
Он указал рукой на психа и обратился к Джею.
— Этот парень шизофреник. Вы — нормальный человек. Вы не носите очки и обладаете худощавой фигурой. Джека нельзя назвать худощавым, и он носит очки. Наш священник почти лысый — так же, как и вы, — но у капитана морской пехоты мы видим густые волосы. Джон играет на гитаре. Я годами не бренчал на струнах. Понимаете, о чем идет речь? Между нами имеется физическое сходство. Но если бы мы были генетическими клонами, нам полагалось бы выглядеть абсолютно одинаковыми. Так почему мы не сидим в дурдоме? Почему некоторые из нас носят очки? Почему часть нашей группы не входит в «лигу лысых»? Задумайтесь об этом!
За столом воцарилась тишина. Джон затянулся сигаретой и взвесил слова психолога. Все это галлюцинация. Он посмотрел в глаза доктору Майку… и нахмурился. Нет! Тут что-то не так! Он вспомнил, как едва не закричал вчера, когда увидел глаза Килроя. А затем священник спросил его, не являются ли они братьями. И ничто не могло ослабить впечатление от ночной беседы с морпехом и генетиком. Кстати, доктор Майк вчера тоже не находил себе места — особенно после того, как Кляйнман сказал, что их «погибшие» родители были живы.
Джон потянулся за бумажником.
— Мне кажется, вы не правы.
Морпех, сидевший напротив него, сжал кулаки до громкого хруста.
— Мне тоже так кажется.
Доктор Майк скептически приподнял брови.
— Почему? Мое мнение полностью обосновано — во всяком случае, с психологической точки зрения. Джон, расспросите вашего армейского друга об информационных войнах. О том, что военные называют мастерством убеждения. Для таких операций написаны сотни учебников. Вас пытаются перепрограммировать. Неужели вы не понимаете этого?
Джон зажал сигарету губами, раскрыл бумажник и выудил оттуда две мятые фотографии. Он бросил одну из них на середину стола.
— Кто эти люди? — спросил он, прищурившись от дыма.
Доктор Майк взглянул на снимок, запечатлевший семейную пару среднего возраста и худощавого подростка. Все улыбались в камеру. Мужчина обнимал сзади юного Джона. За ними на горизонте возвышалась покрытая снегом гора.
— Не имею понятия, — ответил Майк. — Я никогда не видел их.
Обведя взглядом четыре пары глаз, смотревших на него, он поднял вверх правую руку с открытой ладонью.
— Честное индейское.
— Тогда это действительно честный ответ, — сказал Джон. — Я постараюсь быть таким же откровенным, док. Это люди, которые вырастили меня после гибели моих родителей. Дядя Карл и тетя Жаклин. Скажите, а как звали ваших приемных родителей?
В глазах Майка вспыхнул гнев.
— Не ваше дело!
— Нет, мое! — ответил Джон. — Это дело каждого из нас. Кляйнман говорил, что все присутствующие здесь имели приемных родителей. Как их звали? Дядя Карл и тетя Жаклин?