Седьмой гном
Шрифт:
– Ну да, ну да, что-то припоминаю, – Макар отломил кусок бородинского хлеба и принялся жевать его, рассматривая через стекло водителей, которые пытались откопать во дворе свои авто.
– Александр Карлович сейчас болен, поэтому вряд ли сможет присутствовать на вечере памяти…
– Вы меня запутали совсем! – вспылил Макар и, схватив чашку, набрал в нее воды. Залпом выпил и с трудом сдержал рык, уткнувшись в локоть. – Вы действительно считаете, что я должен заниматься вот этим всем… Встречи, вечера… бенефисы?!
– О нет, этим займемся мы.
– Так какого же…
– А разве
– Хоронить?! – обомлел Макар. В голове наконец начинало проясняться. – А… Как… Э… – Он несколько раз крепко зажмурился и потряс головой. – Меня просто никто не предупредил, что я…
– Я передал ваш номер в органы, но сами понимаете, у них дела, служба, рутина… Вчера я тоже пытался дозвониться до вас, но…
– Суматошный день, пятница, – попытался кое-как собрался с мыслями Макар.
– Но смерть не выбирает… – протяжно резюмировал худрук.
– Так, мне ведь, наверное, что-то уже нужно сделать сейчас? А то ведь…
– Да вы не переживайте, Макар Дмитриевич! Без вас не начнут! Там сейчас какое-никакое следствие. А справочку от полиции вы получите, как приедете. И мы сразу все организуем по высшему разряду! В театре и копеечку собрали на помин…
Макар сглотнул и сел на табуретку. По коже пробежал озноб от холодного зимнего воздуха.
– Про копеечку мы с вами попозже поговорим, – заявил он. – Следствие, говорите?
– Нам сказали, что обстоятельства выясняются. А я склонен доверять нашим органам. Так что, по всей видимости, как только вы появитесь, все и станет известно, – почти радостно закончил собеседник.
– Я как бы тоже склонен доверять органам, особенно своим, – Макар покрутил головой, разминая шею. Затем заметил на столе пластиковую баночку с аспирином и выскреб из нее последнюю таблетку.
– Вы же ее единственный наследник, как я так понимаю, – тихо сказал Альберт Венедиктович.
– Недостойный внук, ага, – кивнул Макар. – Только я вам больше скажу – не внук я ей вообще-то. Так, седьмая вода на киселе. Что-то там по кривой линии через одно место.
– И все же, насколько мне известно, Амалия Яновна оставила после себя завещание в вашу пользу…
– Я смотрю, вам довольно много известно! – нервно хохотнул Макар.
– Добринск – маленький город… – вздохнул собеседник.
Макар промолчал, вспоминая тихие улочки, центральную площадь со старинным фонтаном и здание театра с выкрашенными белой известью колоннами… Кожа его от холода покрылась мелкими пупырышками, но он не обращал на это никакого внимания, сосредоточившись на воспоминаниях. Тряхнув головой, наконец выдал:
– Мне нужен час, чтобы собраться. На машине дорога займет еще пять, – он посмотрел на падающий снег, – или шесть…
– Конечно, Макар Дмитриевич! Мы вас будем ждать. И знаете что? Я уверен, что Амалия Яновна имела в виду совсем другое, когда писала, что вы недо…
– Всего доброго, Венедикт Альбертович! Ваш номер у меня есть. Позвоню.
– Альберт Ве… – проблеяло в трубке, но Макар выключил телефон и сжал челюсти.
Может и хорошо, что он нажрался вчера? Потому что на здоровую голову ни об Амалии Горецкой, ни о провинциальном театре, ни о Добринске
Он знал, что в этом виноваты не вчерашние посиделки, и не суши. Кажется, это вновь прорезался голос совести, который молчал последние пять лет.
Глава 2 Макар
– Жора, ты слышишь? – прокричал в трубку Макар, счищая снег с капота своего кроссовера. – Не мычи, отвечай только да или нет! А лучше, только – да! Проект на тебе! Потому что я уезжаю по семейным обстоятельствам. Хватит ржать! Нет, не на свадьбу. На похороны. Если не прекратишь ерничать, то следующие будут твоими. Вернусь во вторник, а может и раньше. На связи, короче! Держи оборону, и чтобы ни одна вошь не проскочила, понял? Стройка наша, я тебе точно говорю!
Усевшись внутрь, Макар включил двигатель и обогрев. Дворники со скрипом заскребли по замерзшему стеклу. Откинувшись на подголовник, Макар прикрыл глаза, а через минуту набрал другой телефонный номер.
– Мам, привет, ты как? Да, все нормально. Конечно, завтракал. Слушай, я в Добринск на пару дней сгоняю. – Он взглянул на себя в зеркало и провел ладонью по легкой щетине. – Амалия умерла. Да, представляешь. Позвонили. Так что, я потом тебе все расскажу. Ты не переживай, ладно? – выслушав ответную тираду, Макар улыбнулся. – В России зима, ма! Морозы! Снегу как у вас песка. Ну ты чего, мусь? Одет в тепленькое, да! Жопка, правда, вечно в мыле, но я пострижен и умыт! Не чахну! И вообще, Макарка уже большой мальчик! Прям, конь! Все, бай-бай!
Расстегнув пуховик, Макар потянулся и стащил перчатки без пальцев. Гловелетты были из мягкой замши, удобные, словно вторая кожа. Путь предстоял не близкий, но салон уже достаточно прогрелся. Первую остановку Макар решил сделать перед выездом из Москвы ради нажористого бургера и крепкого кофе. Пока, как ни странно, ничего подобного не хотелось. Разговор с худруком начисто лишил Макара аппетита. Сам факт того, что придется тащиться в заштатный городишко ради той, которая ненавидела его семью, включая самого Макара, доводил его до бешенства. Но не оставлять же старую ведьму на поругание театральной копеечкой, даже если она этого и заслуживает. Что уж теперь – кто старое помянет, тому глаз вон!
– А кто забудет, тому оба, – Макар отщелкнул верхнее зеркало на место и скинул верхнюю одежду, чтобы остаться в кашемировом свитере, джинсах и удобных «тимбах». Если Амалия надеялась на то, что хоронить ее он будет в траурном сюртуке, то старушке следовало бы озаботиться этим раньше. Будь Макар понаглее, он бы вообще обрядился в белый пиджак и розовый галстук, чтобы увидеть, как у нее перекосит лицо.
«Черт, о чем это я? – подумал он. – Старую перечницу и так уже… того. Наследник! Смешно. Руку даю на отсечение, что старая маразматичка приготовила мне еще не один сюрприз. Надеюсь, похоронами все и закончится. Нет, мне, конечно, денег не жалко на благое дело, а закопать эту мадам – сделать приятное многим… Но если там долги, кредиты или еще что похуже в виде наследуемого, то нет, увольте…»