Седьмая заповедь
Шрифт:
— Эвелин, на этот раз я хочу…
— На этот раз? Что ты имеешь в виду? — Внезапно разозлившись и испугавшись, она оттолкнула его — откуда только силы взялись! — и вскочила. — Лишь потому, что мы… Если это случилось один раз, вовсе не означает, что ты можешь явиться, когда заблагорассудится, и получить свою порцию секса!
Уоррен тоже встал и с силой притянул к себе Эвелин.
— Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.
— Не надо! — взмолилась Эвелин, почувствовавшая от его прикосновения вспышку
— Тогда не лги. И не делай вид, что тебе все равно.
— Мне не все равно. Я… — Ей все же удалось оттолкнуть Уоррена, и, скрестив руки, она прикрыла грудь. — Я хочу, чтобы ты ушел, — дрожащим голосом потребовала Эвелин.
— Нет, не хочешь. Почему бы тебе не признать истину? Ты хочешь, чтобы я остался. Нам было удивительно хорошо той ночью. Это может повториться. — Он нежно поцеловал ее в губы.
Эвелин, отвернувшись, стала лихорадочно застегивать блузку: пальцы так тряслись, что пуговицы не могли попасть в петли. Кое-как приведя себя в порядок, она повернулась лицом к Уоррену.
— Интересно, все работающие у тебя женщины проходят в твоей постели своеобразное боевое крещение?
Лицо Уоррена окаменело.
— Тебя никто ни к чему не принуждает.
— Тогда уходи. И немедленно.
— Ладно… если ты этого хочешь.
— Да, хочу, — подтвердила Эвелин, стараясь убедить не столько его, сколько себя.
Надевая пальто, Уоррен поинтересовался:
— Почему ты с самого начала не выставила меня?
Эвелин небрежно пожала плечами.
— Ласки сами по себе ничего не значат. Но ты зашел слишком далеко.
В глазах Уоррена появилось холодное выражение.
— В следующий раз не забудь сообщить мне, где проходит граница, — с сарказмом сказал он.
— Следующего раза не будет.
— О нет, думаю, его не избежать.
Его долгий взгляд, казалось, проник в самые глубины души Эвелин.
Ночью, лежа в постели, Эвелин долго смотрела на блики лунного света на потолке, после чего уткнулась в подушку и плакала, пока не заснула.
Придя к выводу, что сделала большую ошибку, согласившись работать на Уоррена, она решила как можно скорее покончить с его делами. Непрерывные перемещения с места на места утомляли Эвелин, да и чувствовала она себя не лучшим образом.
Эвелин связалась с Уорреном и сообщила, что остановила свой выбор на двух вариантах, которые подходят по всем параметрам.
— Я договорилась, что в самое ближайшее время ты подъедешь посмотреть.
— Отлично, я свободен завтра утром. Но нам придется выехать пораньше, в половине одиннадцатого у меня встреча с клиентом. Я заеду за тобой… в восемь. По полчаса на каждый объект, думаю, вполне достаточно.
Эвелин отнюдь не обрадовалась перспективе столь ранней встречи, но выбора у нее не было. Она попыталась успокоить
На следующее утро, нырнув в салон автомобиля Уоррена, Эвелин скороговоркой поздоровалась и, чтобы избежать разговоров на личные темы, сразу же стала вслух зачитывать все подробности о том объекте, на который они направлялись. Но когда Уоррен после светофора слишком резко тронулся с места, она запнулась.
— Продолжай, — нетерпеливо попросил Уоррен. — Какова площадь приемной?
— Примерно… примерно… — Эвелин не могла говорить, ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы сдержать подступающую тошноту. — Придется остановиться, — пролепетала она. — И скорее! — Эвелин зажала руками рот.
— В чем дело? — Но, стоило Уоррену лишь взглянуть на побледневшее лицо своей пассажирки, как он тут же подрулил к тротуару. — Беги вон в то кафе.
Рывком распахнув дверцу, Эвелин вылетела из машины, успев добежать до туалета как раз вовремя. Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, но руки у Эвелин по-прежнему дрожали, когда она прополоскала рот и умылась.
— Вы оправились, дорогая? — Вошедшая в туалет дама средних лет в меховом пальто и умопомрачительной шляпке сочувственно и понимающе смотрела на нее. — Ваш муж попросил меня зайти и убедиться, все ли с вами в порядке, — объяснила она. — Никак ждете, а?
Эвелин слабо кивнула головой.
— Да. Да, так и есть.
— Оно и видно. Это не скроешь.
Поблагодарив сердобольную даму, Эвелин вышла. Уоррен нетерпеливо расхаживал у машины.
— Прошу прощения. Наверное, паштет был несвежим.
Эвелин взялась за ручку дверцы, но та не поддалась. Уоррен, хмурый как туча, решительно взял под руку.
— Прогуляемся.
— Но нас ждут…
Не обращая внимания на ее возражения, Уоррен потащил Эвелин в парк. Когда они наконец оказались достаточно далеко от главной аллеи, он резко остановился и развернул спутницу лицом к себе.
— Почему ты мне ничего не рассказала?
— Что не рассказала? — попыталась изобразить дурочку Эвелин.
— О своей беременности.
Ее лицо пошло пятнами, глаза забегали, но Эвелин не собиралась признаваться.
— Что за глупости! Только потому, что меня затошнило в машине…
— Перестань врать, Эвелин. Я давно уже подозревал, что ты беременна… И что это мой ребенок.
7
— Нет! — это слово вырвалось у нее инстинктивно, и в устах Эвелин оно прозвучало скорее как крик возмущения несправедливостью судьбы, чем отрицанием догадки Уоррена. Она попыталась высвободиться, но рука Уоррена стальным обручем сжимала ее запястье.