Седьмая руна

Каблукова Екатерина

– Кто это? – холод пробежал по спине, заставляя Франсуазу обхватить себя руками. Она почти не сомневалась в ответе на свой вопрос и попросту тянула время, понимая, что оказалась в западне.

– Вы.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, потом некромант неторопливо двинулся к Франсуазе.

– Вы дочь графа д’Эгре и бывшая невеста Жильбьера де Ре, сына герцога Савойского!

Догадка пронзила мозг.

– Это Жильбер приказал вам? – ахнула девушка. – Он приказал убить меня?

– Да. Граф так и не смирился с отказом, а когда увидел вас с капитаном Богарне…

Вам следовало быть аккуратнее в своих связях, мадемуазель!

– Вот уж кого забыла спросить, так это вас с Жильбером… – в голове вдруг появилась тяжесть, язык ворочался с трудом, а ноги подгибались. Девушка моргнула, прогоняя пелену перед глазами.

– А, бханг начал действовать? – вежливо осведомился Вернье.

– Бханг?

– Его запах почти не ощущается в холодном воздухе, зато дает прекрасный эффект, – вежливо пояснил некромант, указывая на свечи. – Люси изготавливала их и продавала в тайне от старухи. Наверное, из-за них ее и убили.

– Возможно… – Франсуаза с трудом вспомнила записку Этьена. Хотелось спать, глаза закрывались сами, и девушке было очень тяжело удерживать себя в сознании.

Её состояние не укрылось от некроманта.

– Не стоит противиться неизбежному, – ласково посоветовал он. – Так будет проще.

– Проще для кого? – Франсуаза тряхнула головой, пытаясь прогнать сонную одурь.

Голос Вернье доносился издалека, перед глазами плясали цветные мушки. Сопротивляясь дурману, девушка вонзила себе ногти в ладонь. Боль немного отрезвила.

– Странно, что вы не попытались убить меня раньше.

– Вы всегда были со своим псом. Васские овчарки – надежные охранники. Пришлось ждать, пока мне улыбнется удача.

– Вижу, вы все предусмотрели, мсье Вернье.

– Конечно.

– Все, кроме одного… – она резко подняла руки вверх, заученные слова призыва мертвых легко срывались с губ.

– Замолчи! – некромант кинулся к девушке, но она с силой толкнула в него столом с начинающим подниматься телом.

Стальная перекладина конструкции, благо стол был на колесах, попала в живот, Вернье согнулся пополам. В этот момент на него обрушилось ожившее тело. Хруст костей, визг и стоны слились воедино. Почуяв живую плоть, тела повскакивали со своих мест и устремились к добыче.

Франсуаза не стала смотреть, что будет, неровной походкой она направилась к дверям, стремясь добраться до засова раньше, чем мертвые встанут и почуют, что в прозекторской есть еще кто-то живой.

Шаг, еще один, ноги подгибались, и каждое движение давалось с трудом, но девушка заставляла себя идти к заветной двери. В голове шумело. Странно, но казалось, что она слышит собачий лай.

Бонни! Он ее ждет! Это заставило собраться. Еще шаг. Костлявые пальцы впились в лодыжку, потянули назад. Франсуаза попыталась вырваться, но силы были неравны.

Рывок, и она, вскрикнув, пошатнулась. Ладони уперлись в спасительное серебро, оковывашее дверь. Магия пронзила тело, тиски, удерживающие ногу, исчезли, а за спиной послышалось шипение.

Из последних сил Франсуаза рванула засов. Дверь распахнулась, сбивая девушку с ног, и в прозекторскую ворвался огромный черно-подпалый пес. За ним следовали полисмаги. Воздух заискрил от

магии, послышались стоны, кто-то подбежал к Франсуазе, подхватил на руки.

– Фран!

– Этьен, – прошептала она, наконец падая в глубокое забытье.

Глава 31

Как и предполагал Этьен, его отвезли в участок де Гра. Полисмаги провели его в камеру, втолкнули и закрыли дверь. Наручники, которые в карете сменили на магическую сеть, не сняли, но Этьена это не слишком беспокоило.

Он присел на узкую кровать, прислонился спиной к стене. Зная де Гра, Этьен не сомневался, что тот будет стремиться получить признание в убийстве любой ценой, даже если это признание придется выбивать.

Желудок неприятно скрутило, а под ложечкой засосало. Капитан Богарне боялся не самой боли, а того, что, не выдержав, он будет молить своих палачей о пощаде.

Шумно выдохнув, он прошелся по камере. Ожидание выматывало. Этьен знал, что подобная практика была одним из методов воздействия, но это не спасало его от страха, что он не выдержит боли. Капитан Богарне прекрасно знал, что его противник не упустит свой шанс отомстить выскочке и поквитаться за все.

Даже если Франсуаза и расшифрует его послание, ей понадобится время, чтобы добраться до префекта, и не факт, что старик поверит женщине. Пусть даже дочери графа д’Эгре. К тому же комиссар Марэ, не желая ссориться с аристократами, может попытаться спустить все на тормозах, особенно если Этьен “случайно” умрет в камере.

В голове мелькнула мысль – признаться и тем самым избежать избиений, но Этьен не был уверен, что это спасет его. Судя по всему, де Гра был лично заинтересован в этом деле, а значит приложит все усилия, чтобы спихнуть все на Этьена.

Лоб прошиб ледяной пот, а руки задрожали. Этьен ненавидел себя за слабость, но ничего не мог поделать с собственными чувствами. “Всегда умей отстраниться от действительности!” – учила его бабушка.

Сама она прошла через многое. Рожденная в бедной семье, она должна была выйти замуж за богатого торговца, но предпочла лишиться невинности в объятиях конюха. Именно это и явилось причиной, по которой она оказалась в доме для умалишенных. Этьен только мог предполагать, что доктора делали с юной прелестной девушкой. К счастью, она очаровала одного из них, и он помог ей сбежать, после чего тогда еще мадемуазель Жюйсанс прочно обосновалась в Нижнем куртии, предпочитая торговать сначал своим телом, а потом и телами таких же, как и она сама.

Тяжело вздохнув, Этьен снова присел на койку. Время тянулось очень медленно, и он был почти рад, когда услышал шаги за дверью.

Любое действие казалось ему более предпочтительным, чем сидеть в камере. Все те же полисмаги показались на пороге.

– Выходи!

“Наконец-то!” – мелькнуло в голове. Этьен почувствовал, как страх уходит, уступая место злому упрямству. Он поднялся и направился к выходу.

– Пошевелись! – тычок в спину, заставил заскрежетать зубами.

Капитан Богарне не любил тех, кто злоупотреблял своим положением, но в данный момент возмущаться или сопротивляться было бы глупо. Чеканя шаг, конвоиры провели арестованного и втолкнули в кабинет.