Седьмая руна
Шрифт:
– Но ты сам говорил, что у ворот могут стоять полисмаги.
– Наверняка стоят. Но кто сказал, что нам надо выбираться немедленно? – в ответ на изумление спутницы Этьен широко улыбнулся. – Мы легко можем переночевать в одном из кабинетов, а с утра, смешаться с толпой адептов и выскользнуть.
– Это безумие!
– Есть план получше?
– А Бонни? – девушка оглянулась на пса. Тот вопросительно тявкнул.
Полисмаг вздохнул и наклонился к нему:
– Прости, приятель, утром придется
Бонни в ответ широко зевнул.
– Вот и славно, – Этьен выпрямился и обратился к Франсуазе. – Пойдем, нам надо найти место для ночлега. Говорят, самый удобный кабинет у декана целителей.
Осторожно они вернулись в галерею. Лаборатории целителей располагались в южном крыле, вход в который закрывали огромные магические паутины. Подойдя к одной из них, Этьен внимательно изучил плетение, а потом довольно хмыкнул.
– Надо же! – он ногтем поддел одну из тончайших нитей, немного повозился, точно домушник, а потом небрежно дернул. Паутина рассыпалась искрами.
– Они всегда были небрежны с охранными заклинаниями!
– Как у тебя это получилось? – изумилась Франсуаза.
– Я все-таки рос в Нижнем куртии, – он ухмыльнулся.
– Хочешь сказать, что… – девушка осеклась, не желая оскорблять своего спутника недостойными предположениями.
– Воровал? Да, было дело. Кстати, весьма успешно.
– Да ты просто кладезь талантов! – пробормотала Франсуаза.
Этьен негромко рассмеялся.
– Не переживай, это все давно в прошлом.
– На этот раз обвинения более серьезные, – кивнула она.
Полисмаг развернулся и подошел к Франсуазе вплотную, положил руки на плечи.
– Фран, я не убивал Мишель, – твердо произнес он, глядя ей прямо в глаза. – И тех девушек тоже…
– Я знаю, – кивнула она.
– Вот как?
– Да, иначе Бонни не подпустил бы тебя ко мне.
– Верно, – Этьен отвернулся, чтобы скрыть разочарование.
Франсуаза была права относительно Бонни, но ему хотелось, чтобы девушка верила в него независимо от мнения пса, пусть даже и васской овчарки.
– Пойдем, – приказал полисмаг.
Он легко создал новую паутину взамен разрушенной. Внимательно следившая за ним девушка заметила, что полисмаг вплел в нее еще несколько заклинаний.
– На случай, если де Гра решит обыскать академию, – сухо пояснил он и направился вглубь коридора.
Недоумевая, чем вызвана такая смена настроения, Франсуаза перевела взгляд на пса. Бонни широко зевнул и почесал за ухом, всем своим видом демонстрируя, что людские глупости ему надоели. Пожав плечами, девушка направилась за Этьеном.
Кабинет декана целителей действительно был самым комфортным. Это было заметно даже в лунных лучах, щедро освещавших помещение сквозь
– Располагайся, – полисмаг мотнул головой в сторону ширмы, а сам подошел к секретеру, стоящему между двумя шкафами.
Немного поколдовав, распахнул дверцу и достал из недр графин с янтарной жидкостью и бокал. Выставив все на стол, он поколебался и все-таки повернулся к Франсуазе.
Девушка так и стояла посередине комнаты, пристально смотря на полисмага.
– Что?! – он первым нарушил затянувшееся молчание.
– Интересно, чем я тебя обидела? – она неспешно подошла к столу, налила напиток в бокал и пригубила.
– Ничем. Я просто не думал, что ты пьешь коньяк, – досадуя на себя, Этьен достал второй бокал, повернулся и протянул руку к графину, который Франсуаза так и не выпустила из рук. Она покачала головой:
– Ты уходишь от ответа.
Этьен бросил на нее мрачный взгляд и решительно выхватил графин из рук, плеснул себе и сделал глоток.
– Что ты хочешь узнать?
– Правду. Ты помрачнел после того, как я сказала, что верю тебе.
– Ты веришь не мне, а своему псу, – поправил полисмаг. – И это уже не в первый раз.
– Что? – Франсуаза изумленно распахнула глаза, а потом рассмеялась. – Только не говори, что ты обиделся!
– Нет, но мне было неприятно.
Этьен поморщился, досадуя что выдал себя так просто, а еще что вел себя как мальчишка.
– Извини, но тебя я знаю несколько дней, а Бонни – пять лет.
– Это многое объясняет, – проворчал полисмаг.
Все еще сердясь, но уже на себя самого, он подошел к окну, выглянул во двор.
Франсуаза плотно сжала губы, пытаясь не дать смеху вырваться наружу, взглянула на Этьена и снова хихикнула.
– Прекрати смеяться! – потребовал он, чувствуя, что губы сами расплываются в ответной улыбке. – Это не смешно!
– Конечно, – послушно согласилась девушка.
С секунду они смотрели друг на друга, а потом расхохотались на этот раз вместе.
– Прости меня, я вел себя как болван, – наконец произнес Этьен, вытирая выступившие на глазах слезы.
– Ты мужчина, – Франсуаза пожала плечами. – Тебе многое простительно.
Он покачал головой:
– Но не убийства.
– Будь ты графом или герцогом, простили бы и это, – она снова пригубила янтарную жидкость в бокале.
Этьен с интересом смотрел на нее. Любая другая девушка давно бы скривилась и пожаловалась на горечь благородного напитка, но не Франсуаза. Она действительно наслаждалась коньяком, словно была мужчиной.